И этот день был тоже солнечный, сияющий, уже становилось жарко. Недолго спустя появились двое солдат, принесли два кресла. Оба кресла поставлены были с математической точностью как раз посредине клочка тени под деревом.

— Setzen Sie sich [109] , — сказано было Николь и Хоуарду.

Они молча, неуверенно сели рядом. Солдаты удалились, у единственного выхода из сада встал часовой, вооруженный винтовкой с примкнутым штыком. Опер приклад оземь и стал вольно, неподвижно, без всякого выражения на лице. Во всех этих приготовлениях было что-то зловещее.

— Почему они стали так с нами обращаться, мсье? — спросила Николь. — Что они надеются этим выиграть?

— Не знаю, — сказал Хоуард. — Сегодня утром я на минуту подумал: быть может, они нас выпустят… по крайней мере, дадут детям уехать в Англию. Но и в этом случае незачем ставить для нас кресла в тени.

— Это ловушка, — негромко сказала Николь. — Им что-то от нас нужно, вот они и стараются угодить.

Он кивнул.

— А все же здесь приятнее, чем в той комнате, — сказал он.

Маржан, маленький поляк, тоже заподозрил неладное. Он сел в сторонке на траву и угрюмо молчал; с тех пор как их арестовали, он, кажется, не вымолвил ни слова. Розе тоже явно было не по себе; она бродила взад и вперед, разглядывала высокую ограду, будто надеялась найти лазейку для бегства. Младшие дети оставались беззаботны; Ронни, Пьер, Биллем и Шейла то бегали по саду и затевали какую-нибудь игру, то останавливались, сунув палец в рот, и разглядывали немца-часового.

Вскоре, оглянувшись на старика, Николь увидела, что он уснул в кресле.

Весь день они провели в саду, возвращались в свою тюрьму только чтобы поесть. Обед и ужин, так же как утренний кофе, им принес под конвоем тот же молчаливый маленький официант; это была хорошая, сытная еда, отлично приготовленная и заманчиво поданная. После ужина солдаты вынесли стол и стулья и знаками показали, что пленники могут разложить свои постели. Они так и сделали и уложили детей спать.

Немного погодя Николь и Хоуард тоже легли.

Старик поспал какой-нибудь час, и вдруг дверь распахнул немецкий солдат. Наклонился и потряс Хоуарда за плечо.

— Kommen Sie, — сказал он. — Schnell, zur Gestapo [110] .

Хоуард устало поднялся, в темноте натянул куртку, надел башмаки. Со своей постели Николь сказала:

— Что такое? Можно мне тоже пойти?

— Не думаю, дорогая, — ответил он. — Им нужен я.

— Нашли время! — возмутилась Николь.

Солдат сделал нетерпеливое движение.

— Не волнуйтесь, — сказал девушке Хоуард. — Должно быть, опять допрос.

Его вывели, и дверь за ним закрылась. Николь встала, надела платье и села ждать в темноте, на своем матрасе, среди спящих детей, полная недобрых предчувствий.

Хоуарда привели в комнату, где их допрашивали в первый раз. За столом сидел офицер гестапо, майор Диссен. Перед ним на столе недопитая чашка кофе, комната полна сигарного дыма. Солдат, приведший Хоуарда, деревянно отсалютовал. Офицер что-то коротко сказал ему, тот вышел и закрыл за собой дверь. Старик остался наедине с майором Диссеном.

Он взглянул на стенные часы. Было немного за полночь. Окна завешены одеялами — затемнение.

Но вот немец поднял голову и посмотрел на старика, стоящего у стены.

— So, — сказал он. — Опять этот англичанин.

Он открыл ящик, достал большой автоматический пистолет. Вынул обойму, осмотрел, вставил на место и щелкнул затвором. И положил заряженный пистолет перед собой на бювар.

— Мы одни, — сказал он. — Как видите, я не намерен рисковать.

Старик слабо улыбнулся.

— Меня вам бояться нечего.

— Возможно, — сказал немец. — Зато вам следует бояться меня, и еще как.

Настало короткое молчание. Потом немец сказал:

— Предположим, в конце концов я выпущу вас в Англию. Как вам это понравится, а?

Сердце старика подскочило и снова забилось ровно. Вероятно, это ловушка.

— Я был бы очень благодарен, если бы вы позволили мне увезти детей, — тихо сказал он.

— И мадемуазель тоже?

Хоуард покачал головой.

— Она не хочет ехать. Она хочет остаться во Франции.

Диссен кивнул.

— Мы тоже этого хотим. — Он помедлил. — Вы сказали, что будете благодарны. Сейчас увидим, не пустая ли это болтовня. Предположим, я отпущу вас с вашими детьми в Англию, чтобы вы могли отправить их в Америку. Окажете вы мне небольшую услугу?