Лен оторвал взгляд от золотистой жидкости, светящейся в его стакане, и заглянул в фиалковые глаза Кэтрин Боулак. Она в ответ посмотрела на него так пристально, что он отвел глаза и принялся рассматривать развешанные по комнате полотнища. Они свисали с палок, и на их золотом поле красовалась зеленая планета. Кажется, он что-то читал о таких вот полотнищах. Как же их называют? А, да, - флаги. Что-то древнее, историческое, из двадцать первого века, а то и еще раньше. Жаль, что Олимпия такая окраинная, такая "провинциальная" планета. Будь у него возможность больше читать о прошлом, он, быть может, разгадал бы загадку "Теллуса".

– Не знаю, что бы мы делали, если бы Олимпия обошлась с нами так же, как Азгард, - продолжал капитан.

– Мистер Сесмик, неужели вас не удивляет, что они не позволили нам даже запастись всем необходимым?
– спросила Кэтрин.

– Похоже, они что-то скрывают, - заметил барон.

– Скрывают?
– повторил Сесмик, и все три олимпийца недоуменно переглянулись.
– Что вы хотите этим сказать? Чего ради они станут от вас что-то скрывать?

Барон снисходительно засмеялся.

– Да не от нас. Похоже, они что-то затеяли и не хотят, чтобы это стало известно вам.

Уже при первом упоминании об Азгарде лицо Норуича потемнело, а теперь он резко спросил:

– Что у вас на уме? Выкладывайте! Барон так стремительно к нему повернулся, словно вдруг почувствовал, что они могут найти общий язык.

– Я хотел сказать... ну, допустим хотя бы, что азгардианцы вздумали высадиться на Минерве, второй планете вашей солнечной системы...

– Да на что она им?
– смеясь, спросил Джонсон.
– Там жара, как в преисподней.

– Помолчите, - сказал Норуич, - Мне это интересно.

Барон улыбнулся, и в разговор вступил капитан:

– Представьте, что они решили захватить Минерву и сейчас стягивают для этого космический флот. В таком случае им вовсе ни к чему, чтобы поблизости околачивался посторонний корабль, разве не так?

– Захватить? Я не понимаю, что это значит, - сказал Лен.
– Если бы жители Азгарда решили, что им почему-либо нужна Минерва, они просто обратились бы в Совет Галактики за разрешением.

– А ведь азгардианцы, кажется, не гуманоиды?
– вмещался барон.

Сесмик был сбит с толку.

– Не гуманоиды? Вы хотите сказать, что они биологически отличаются от нас, олимпийцев?

– Я хочу сказать, что они ведут свой род не от нашего древнего племени, не от таинственного племени Матери Земли.

– Да... да, они не гуманоиды. Они родом с какой-то планеты неподалеку от Сириуса.

– Так я и думал, - с торжеством изрек барон.
– И большинство в Совете Галактики - не гуманоиды, не так ли?

– А ведь верно!
– воскликнул Норуич.
– Как это я раньше не подумал!

Лен выпрямился в кресле.

– В совет входят представители двадцати различных видов разумных существ, - сказал он.
– Не понимаю, к чему вы клоните.

– Да ни к чему. Право же, ни к чему. Просто мы думали...

Стук в дверь помешал барону закончить свою мысль. Вошел молодой человек, приложил руку к фуражке и громким голосом отрапортовал, что люди к смотру готовы.

– Вот этого мы и ждали, - сказал барон.
– Это мы и хотим вам показать, господа. Быть может, тогда вы нас поймете.

Когда все поднялись и прошли за бароном, Лен ухитрился приотстать и оказался рядом с Кэтрин. Ему давно хотелось поговорить с ней с глазу на глаз, и он воспользовался случаем,

– Как странно вам, должно быть, живется, ведь вы всегда на корабле, начал он, - Неужели вам не хотелось бы, чтобы у вас было больше друзей и знакомых? Неужели вы не тоскуете по простой, обыкновенной жизни?

– Наверно, тосковала бы. Все мы тосковали бы, не будь у нас нашего Дела, У нас есть цель, а вы, привязанные к своим планетам, ее лишены, - ответила она с гордой улыбкой.

– Какая же цель? Что у вас за дело?
– спросил Лен. Выражение ее лица позабавило его.

– Дело, которому служит "Теллус", - то, что пытались навсегда отнять у человечества, когда триста лет назад отправили первый "Теллус" скитаться в космосе.

– Вот как! А какова же ваша роль в этом деле? Девушка расправила плечи, и лицо ее стало почти неправдоподобно гордым и заносчивым.

– Рожать детей. Рожать детей для Земли! Рожать человечеству воинов. Рожать самых храбрых, самых прекрасных солдат на свете!