— Я не знаю, о чем вы говорите, — сказал я, — но это невыполнимо. Я не могу вспомнить.

Ангелина повернулась к Зено и сказала:

— Мы должны рассказать ему.

Зено покачал своей ороговелой головой и сказал:

— Пока нет.

Она задумалась на мгновение, а затем согласилась:

— О'кэй. — Затем повернулась обратно ко мне. — Почему ты ушел один в лес? — спросила она. — Что случилось с твоим гермокостюмом? Чужаки отобрали его у тебя, а?

Я не ответил. Окончательно, она сказала:

— Ты не можешь вспомнить даже этого, Ли?

Я откинулся на подушку и сказал:

— Нет.

— Что ты помнишь?

Снова я не мог найти подходящий ответ.

— Помнишь ли ты что-то после того, как покинул палатку?

Для меня это ничего не значило, и я ничего не мог поделать с этим. Мой ответ был спокойным и безэмоциональным.

— Были ли такие провалы у тебя раньше?

— Не здесь.

— Где-то еще?

— Иногда.

— Новогодняя вечеринка, — внезапно вмешался Зено.

Это было только предположение, но я принял его.

— Тот был первым за долгое время, — пояснил я. — Я никогда не терялся так, как в ту минуту, с тех пор, как самый первый раз прибыл на Сул. Кошмары — да, но не потеря памяти.

— Кошмары? — эхом отозвалась Ангелина. — У тебя часто бывают кошмары?

— Да, — подтвердил я. — Да.

— В ночь перед этим у тебя был кошмар?

— Да, — признался я. — И… когда они били меня… может быть после того, как они остановились… у меня была галлюцинация. Я был мертв, но слышал свои похороны… началось это страшно, а затем перешло в безумие.

— Там был вампир?

— Вампир всегда присутствует, — сказал я. — Но не обычного рода. Удушающий… я не знаю. Что-то необычное. Необъяснимое.

— Ты советовался с психиатром об этих кошмарах?

— Конечно нет. Думаешь, они позволили бы мне выйти в космическое пространство, если бы знали… если бы хоть кто-то знал?

— Возможно, они были бы правы, — предположила Ангелина.

Удивительно, раньше я об этом не думал. На мгновение, она удержалась от вопросов. Я не видел, в какой степени это касается нас. Вероятно, многого добиться не удалось, несмотря на то, что вопросов было задано в избытке.

— Думаю, мы можем помочь ему вспомнить, — сказал Зено.

Я не был уверен, что это понравится мне. Я знал, что все идет к тому, но сейчас все казалось более зловещим. Таким образом они хотели заставить меня вспомнить все.

— Сказать тебе, что случилось? — спросила Ангелина. — До того, как ты решишься сам.

Ее тон предполагал, что это было что-то, о чем она не особенно хотела говорить. Теперь, тем не менее, все мы были частью какого-то идиотского тайного заговора, и я знал, что это все должно быть раскрыто.

— Продолжай, — сказал я хмуро.

— Я попробовала соблазнить тебя, — сказала она и остановилась.

— Что!?

Это восклицание, казалось, пришло из пустого воздуха. Она не реагировала, хотя должна была чувствовать, что мы оба изучаем ее. Она смотрела то на одного, то на другого, пока не сказала:

— Ну, чего ты хочешь… удар на удар?

Никто не проронил ни слова.

— Это не могло быть удивительным, — сказала она. — Кроме того, мы были в пластиковых костюмах! Но это был последний шанс, когда мы могли насладиться любым уединением. Я не видела в этом многого… я только хотела, чтобы ты… обнимал меня, думаю. Говорил со мной. Проявлял жесты внимания. Это не так уж неестественно, как ты знаешь. Герой и Леандра, помнишь?

Я выслушал это замечание молча. Все еще не мог вспомнить чертовы события.

— Но, если ты считаешь, — начала она, — что я достаточно стара…

Мы говорили очень спокойно, и манера, которой я оборвал ее, прозвучала наподобие молнии.

— Замолчи!

Но никто не реагировал на это. Словно мы двигались по территории, где нет ничего удивительного.

— Вечер, — сказал медленно Зено, — тогда на Суле. Последний раз я видел тебя, когда ты говорил с девушкой… одним из новых специалистов, которые прибыли с рождественской сменой. Из астрономического, как мне кажется…

Он умолк.

— Точно, — сказал я, когда стало ясно, что никто не собирается нарушать молчание. — Потому что у меня нелады с женщинами. Это может показаться удивительным, но что меня не беспокоит много, так именно это. Я женат на своей работе, и не вижу ничего плохого в этом. Мы живем в просвещенные времена, не забывайте. Я сам возглавил бег своей жизни. Все остальное меня не волнует.

— Откуда же провалы в памяти? — спросила Ангелина. — Потому, что они не волнуют тебя? Почему ты отбросил их… потому что они кажутся тебе разновидностью неудачи?