Из багажника сильно пахло рыбой. Разместив внутри чемоданы, Андрес захлопнул крышку. — И куда же мы поедем сегодня?

— В отель «Сент Алвин». — Андрес, позволь представить тебе моего друга Тома Пасмора. Я хочу, чтобы ты всегда был к нему так же добр, как ко мне. В один прекрасный день ему может понадобиться твоя помощь.

Перегнувшись через спинку сиденья, Андрес протянул Тому огромную руку.

— Можешь рассчитывать на меня, братишка.

Том пожал протянутую ладонь левой рукой, кивнув на правую, забинтованную.

Он свернул на шоссе, ведущее к городу, а Том спросил фон Хайлица:

— Вы что, знаете всех на острове?

— Только нужных людей. Ты размышляешь над тем, что я сейчас сказал?

Том кивнул.

— Все еще не можешь привыкнуть к этому, да?

— Возможно, — ответил Том. Фон Хайлиц поморщился. — Думаю, мы говорим о разных вещах.

— Да нет, пожалуй, об одних и тех же.

— Прежде чем продолжить разговор, можно мне задать вам один вопрос?

— Спрашивай.

Том вдруг почувствовал странную, неприятную внутреннюю дрожь.

— Когда вы отдыхали на озере, вы когда-нибудь плавали? Или, может быть, ловили рыбу с лодки? В общем, делали ли вы что-нибудь такое, для чего надо было отплыть от берега?

— То есть, ты хочешь узнать, видел ли я когда-нибудь с озера дом твоего деда?

Том кивнул.

— Я никогда не плавал, никогда не рыбачил и никогда не отплывал от берега по какому-либо другому поводу. И нога моя ни разу не ступала во владения Гленденнинга Апшоу. Однако прими мои поздравления — мне понравился твой вопрос.

На этот раз Том не испытал радостного возбуждения, как тогда, первый раз, когда фон Хайлиц перегнулся через стол в собственной гостиной, чтобы пожать ему руку. Вместо этого, откинувшись на спинку сиденья, он представил себе Барбару Дин, проснувшуюся в объятой пламенем кровати.

— Он действовал очень нагло, — продолжал фон Хайлиц. — Он солгал мне, солгал продуманно и умело, сказал такую вещь, в которую я просто не мог не поверить. Это и бесит меня больше всего. Этот человек знал, что я куплюсь на его вранье и построю на нем целую теорию. И ему понадобилось меньше секунды, чтобы сообразить, что именно надо сказать.

— Все думали, что на следующий день после исчезновения Джанин Тилман он уезжал в Майами, — сказал Том.

— Но он оставался на Игл-лейк достаточно долго, чтобы успеть убить Антона Гетца.

Том закрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока машина не остановилась перед отелем. «Есть вещи, о которых лучше не знать», — вспомнил Том слова Барбары Дин.

— Приехали, босс, — сказал Андрес, и фон Хайлиц похлопал его по плечу. Хлопнула дверца. Открыв наконец глаза, Том увидел, что они находятся на Калле Дроссельмейер. Мимо проехали несколько машин, везущих служащих из западной части острова на Калле Хоффманн.

Андрес донес чемоданы фон Хайлица до входа в отель, и старик расплатился с ним несколькими банкнотами.

— А вы поедете домой? — спросил Том.

— Нам обоим лучше, чтобы о нашем приезде несколько дней никто ничего не знал, — сказал фон Хайлиц. — Я буду жить в соседнем номере.

— Конечно, здесь вам не Истерн Шор-роуд, — заметил Андрес, доставая из кармана куртки стопочку визитных карточек, аккуратно скрепленных резинкой. Вынув одну из них, он протянул ее Тому. На карточке было напечатано: «Андрес Фландерс, опытный и вежливый водитель», а чуть ниже — телефонный номер, глядя на первые цифры которого Том понял, что Андрес живет в старом туземном квартале.

— Звони в любое время, если понадоблюсь, — сказал Андрес, глядя, как Том засовывает карточку в карман пиджака. Затем он сел за руль, помахал рукой и уехал.

Обернувшись, Том окинул взглядом фасад высокого здания отеля. Когда-то он был бледно-голубым или даже белым, но за много лет камень потемнел. На арке над входом было вытесано причудливыми буквами название отеля.

— Я разделил свои вещи на две части, — сказал фон Хайлиц. — Так что почему бы тебе не взять вот этот чемодан. Ты можешь пользоваться всем, что найдешь внутри, пока мы живем в отеле.

Том поднял с земли тяжелый чемодан и направился вслед за фон Хайлицом в фойе отеля. Возле тяжелых старинных диванов стояли бронзовые плевательницы на ножках, а конторка клерка, занимающегося регистрацией постояльцев, стояла напротив трех высоких окон, украшенных витражами, сразу напомнивших Тому лестницу в школе Брукс-Лоувуд. Из-за конторки за ними наблюдал бледный мужчина в очках без оправы с редеющими волосами.

Фон Хайлиц записался под именем Джеймса Купера из Нью-Йорка и записал своего спутника как Томаса Леймона, тоже прибывшего из Нью-Йорка. Клерк посмотрел на забинтованную руку и обожженные брови Тома и положил на конторку два ключа.