Но среди всех этих шипов была и одна роза. Взгляд Дохлого закончил критическое изучение попутчиков и остановился на крашеной блондинке с рюкзаком. Она сидела совершенно одна перед парочкой в "косухах".

Рентону захотелось сделать какое-нибудь западло, он вытащил "бенидормовскую" зажигалку и поджёг косичку Дохлого. Волосы затрещали, и к неприятным запахам в конце салона прибавился ещё один. Дохлый, осознав, что происходит, резко обернулся на сиденье:

– Ёб твою мать!
– прорычал он, ударив по поднятым запястьям Рентона. Детский сад!
– прошипел он, когда издевательский смех Бегби, Второго Призёра и Рентона разнёсся по всему автобусу.

Однако вмешательство Рентона дало Дохлому повод (в котором он вряд ли нуждался) оставить их и пересесть к блондинке с рюкзаком. Он снял футболку с надписью "У итальянцев это получается лучше", обнажив жилистый, загорелый торс. Мать Дохлого была итальянкой, но он носил эту футболку не для того, чтобы хвастать своим происхождением, а чтобы выводить из себя окружающих своими претензиями. Он достал с полки свою сумку и порылся в ней. Там нашлась футболка с надписью "День Манделы", которая была политически безупречной, но слишком попсовой и крикливой. Самое главное - она устарела. Дохлый понимал, что Мандела превратился в очередного занудного старпёра, как только все свыклись с тем, что его выпустили из тюрьмы. Бросив лишь беглый взгляд на "Ирландский Ф. К.
– участник Чемпионата Европы", он отложил её в сторону. Сандинисты тоже были не в струе. Он остановился на майке с надписью "Осень", которая была, по крайней мере, белой и хорошо подчёркивала его корсиканский загар. Надев её на себя, он прошёл по салону и незаметно уселся на сиденье рядом с девушкой.

– Извините. Боюсь, мне придётся присоединиться к вам. Видите ли, я нахожу поведение своих попутчиков немного ребячливым.

Со смесью восхищения и отвращения Рентон наблюдает за тем, как Дохлый превращается из конченого раздолбая в мечту этой женщины. Его интонации и выговор незаметно меняются. На лице появляется заинтересованное, серьёзное выражение, когда он засыпает свою новую попутчицу обольстительно-нескромными вопросами. Рентон морщится, услышав, как Дохлый говорит:

– Да, я бы назвал себя джазовым пуристом.

– Дохлый снимает тёлку, - сообщает он, повернувшись к Бегби.

– Я охуенно рад за него, - с горечью говорит Бегби.
– Классно, что этот говнюк от меня съебал. От этого поца никакой, на хуй, пользы, он только ныть, бля, может... сука.

– Мы сейчас все напряжены, Франко. Большой риск. Вчера мы захавали весь этот "спид". У нас у всех щас малехо паранойя.

– Не отмазывай этого мудака, блядь. Этого ёбаного урода надо научить понятиям. Он скоро получит нехуёвый урок. Понятия надо уважать.

Рентон, понимая, что спорить дальше нет смысла, усаживается поудобнее и наслаждается тем, как "чёрный" массажирует его, развязывая узлы и разглаживая складки. Всё-таки это был качественный продукт.

Бегбина злоба на Дохлого вызвана не столько ревностью, сколько обидой на то, что он ушёл: Бегби нуждается в обществе. У него как раз начался ураганный "спидовый" приход. Откровения посещают его одно за другим, и он считает себя обязанным ими поделиться. Ему нужно с кем-нибудь поговорить. Рентон замечает этот сигнал опасности. За его спиной громко храпит Второй Призёр. Бегби от него ничего не добьётся.

Рентон надвигает бейсбольную кепку на глаза и одновременно подталкивает локтем Картошку, будя его.

– Спишь, Рентс?
– спрашивает Бегби.

– Ммммм...
– бормочет Рентон.

– Картоха?

– Чего?
– раздражённо спрашивает Картошка.

В этом была его ошибка. Бегби разворачивается на сиденье; стоя на коленях, он свешивается над Картошкой и начинает пересказывать сотни раз слышанную историю:

– ...короче, я залез на неё, сечёшь, ебу её, это самое, просто хуею, а она, блядь, вопит, это самое, а я думаю, ёбаный в рот, этой вонючей тёлке нравится, сука, это самое, но она отталкивает меня, сечёшь, а из пизды у неё как хлынет кровянка, сечёшь, типа как менстра, а я хотел сказать, мне по барабану, особенно, когда у меня стоит, блядь, как сейчас, я тебе говорю, на хуй. Короче, оказалось, у этой суки был тогда ёбаный выкидыш.

– Да.

– Угу, та я тебе ещё могу рассказать, блядь; я тебе рассказывал, как мы с Шоном словили тех двух ёбаных собак в "Обломове"?

– Да...
– слабо стонет Картошка. Его лицо похоже на замедленную съёмку взрыва электронно-лучевой трубки.

Автобус останавливается на станции техобслуживания. Картошка получает долгожданную передышку, но Второй Призёр недоволен. Не успел он уснуть, как в салоне включили яркий свет, безжалостно вырвавший его из уютного забытья. Он просыпается в алкогольном ступоре и не может понять, где находится: хмельные глаза не способны сфокусироваться, звенящие уши оглушает какофония неразличимых голосов, нижняя челюсть пересохшего рта отвисла. Он инстинктивно тянется за фиолетовой банкой "теннентс-супер-лагера": это тошнотворное пойло заменяет ему слюну.

Они слоняются по мосту через автостраду, страдая от холода, усталости и наркотиков, бродящих в крови. Исключение составляет Дохлый, самоуверенно чешущий впереди вместе с блондинкой.

В раздраконенном кафе "Траст-Хаус-Форте" Бегби хватает Дохлого за руку и выводит его из очереди:

– Не вздумай кинуть эту чувиху, блядь. Я не хочу, чтобы ёбаная полиция повязала нас из-за нескольких соток, которые дали какой-то ёбаной студентке на каникулы. У нас одной дряни на восемнадцать ёбаных тонн.