– Тогда я оседлаю свою полосатую лошадку, и мы с тобой поедем кататься, – спокойно ответил Паук. – Есть такая компьютерная игра. Называется «Засранцы против ГАИ». Вот в нее мы и сыграем.

Риск придает жизни необходимую остроту, разве не так? А если учесть интенсивность движения в городе, то живыми они нас не возьмут. То, что останется от нас с тобой, можно будет точно описать буквально в двух словах: блин горелый. Назначая мне встречу, ты не мог об этом не знать, мы ведь сто лет знакомы.

Я ведь тоже знаю, что пытаться сдать тебя, скажем, тому же Барабану – это все равно что засунуть себе в задницу гранату без чеки. Поэтому давай считать, что верительными грамотами мы уже обменялись.

Надеюсь, ты вызвал меня по делу, а не потому, что соскучился?

Абзац вдавил окурок в набитую до отказа пепельницу на приборной панели и откинулся на спинку сиденья. Он привык считать Паука чем-то наподобие свихнувшегося биокомпьютера, этакой двуногой вычислительной машиной без тормозов и инстинкта самосохранения, и был готов к тому, что, просчитав все «за» и «против», веселый торговец смертью постарается аккуратно подвести его под прицел засевшего где-нибудь неподалеку снайпера. Абзац и сейчас не мог окончательно сбросить эту возможность со счетов, но Паук выглядел спокойным и говорил совсем не то, что ожидал услышать Шкабров.

– Дело, – повторил он рассеянно. – Ты извини, Паук. Для тебя это, конечно, не дело, а безделица, но…

Он полез в карман куртки, вынул оттуда пистолет и протянул его Пауку.

– Вот. Не купишь?

– «Макарыч», – сказал Паук таким тоном, словно встретил старого знакомого в месте, где тому было совершенно нечего делать. Абзац заметил, что он не сделал попытки взять пистолет в руки, хотя и был в перчатках. – Дедуля ты мой! Пора, пора тебе на пенсию…

– Старый конь борозды не портит, – возразил Абзац. Ему было неловко. Он чувствовал себя белым генералом, пытающимся обменять на хлеб последние подштанники.

– Слушай, Абзац, – решительно сказал Паук, – ты меня удивляешь. Ты же серьезный мужчина! За кого ты меня держишь? Взять у тебя ствол – это значит повесить себе на шею половину твоих заказух. И потом, я как-то больше привык продавать, чем покупать.

– Ствол чистый. Ты же знаешь, что спецы моего уровня такими пугачами не пользуются.

– Мало ли, что я знаю и чего не знаю! Я, например, ума не приложу, с чего это ты вдруг начал распродавать свой арсенал.

– По инструкции, которую мне дали в РУБОПе, – буркнул Абзац. – В пистолет вмонтирован радиомаяк, с помощью которого я и мои новые коллеги надеемся проследить пути перемещения незарегистрированных стволов по территории бывшего Советского Союза.

– Вот за что я люблю эту страну, – сказал Паук, все-таки беря пистолет и задумчиво вертя его перед глазами. – Все смеются, шутят… Не жизнь, а сплошной карнавал! А главное, что в утиль ничего не отправляется. Каждый клочок бумаги, каждая пустая бутылка и каждый осколок унитаза находят новых хозяев и обретают вторую жизнь. Профессиональный киллер продает свое оружие, вместо того, чтобы просто скинуть его в речку, как это принято в менее веселых странах наподобие Соединенных Штатов или Лихтенштейна.

– Ты много говоришь, – заметил несколько уязвленный Абзац. – Берешь или нет?

– На моем месте любой дурак сказал бы тебе «нет», – рассеянно откликнулся Паук, вертя в руке пистолет и разглядывая его так внимательно, словно искал на нем водяные знаки.

– Но ты ведь не дурак, – сказал Абзац, которому до зарезу нужны были деньги.

– Пару минут назад ты придерживался другого мнения. Впрочем… Тебя что, по-настоящему прижало?

– А ты уверен, что тебя это интересует? – в тон ему ответил Абзац.

– Нет, – сказал Паук. – Конечно, нет. Мы, простые, рядовые деятели российского подпольного бизнеса – народ грубый и черствый, пекущийся только о собственной выгоде. У нас акулья мораль и кошачье коварство, и мы каждый божий день живьем употребляем в пищу своих ближних – за завтраком, обедом и ужином…

– Я не понял, – прервал ею Абзац, – это признание в любви или явка с повинной? И еще я не понял, будешь ты брать этот ствол или нет.

– Сто баксов, – сказал Паук. – Можешь расценивать эту сумму как признание в любви, потому что твоя рогатка мне не нужна.

– Побойся Бога, – сказал ему Абзац. – Это же не пневматический пугач!

– Скоро этими штуковинами, – Паук поднял пистолет, держа его за ствол, – станут торговать в табачных киосках и овощных ларьках. Армия перевооружается, слыхал?

– Примерно двести раз, – равнодушно сказал Абзац. – И каждый раз это оказывалось полным фуфлом.

– Э, нет, – возразил Паук. – На этот раз все настолько серьезно, что у меня уже появились первые серийные образцы. ПЯ – слыхал про такого зверя? Могу предложить один по знакомству.