Такие разговоры у них велись время от времени на кухне, когда женская часть семьи уходила спать.

Андрей к тому времени многому научился, кое до чего дойдя по перепечаткам с книг, а кое-что уловив сам.

Например, ради шутки повторил самое первое чудо Иисуса, исполненное им в Кане Галилейской. Когда на свадьбе у однокурсника кончилась водка, Андрей Парамонов, набрав воду из-под крана в три пустых водочных бутылки, внушил собравшимся, что они продолжают пить сорокаградусную. Внушение его подействовало так сильно, что один из гостей скоро свалился под стол, а другой долго блевал в туалете. А на другой день допрашивал: «Ты что, чистую спиртягу принес?»

Он мог одним лишь волевым усилием погасить свечу, а часто ему удавалось и зажечь ее. Мог исполнить еще несколько десятков трюков.

Но острее всего манило его заключительное чудо Иисуса – с оживлением Лазаря. Технологию этого действа Андрей продумывал несколько месяцев. В принципе нигде в тексте от Иоанна не говорится, долго ли потом Лазарь прожил после своего воскрешения, даже не говорится о том, стал ли он полноценным человеком. Иисус просто поднял его сущностное тело, вывел из пещеры и заставил двигаться.

Это можно было проделать несколькими способами, и один из способов Андрей хотел воспроизвести. Все же несколько раз он отговаривал себя – не так-то просто переступить грань между жизнью и смертью. И чтобы превратить мертвое тело хотя бы в видимость живого, надо многое в себе переломить. Такой поступок Высшие силы, которые одарили его даром посредника, могли бы расценить как преступление гораздо более серьезное, чем превращение живого человека в мертвеца. Иногда он пугался этого желания посоревноваться с Иисусом и другими известными чудотворцами, но потом желание испытать себя, дойти до запретной черты разгоралось вновь.

Ему даже что-то вроде вещего сна пригрезилось. Он увидел светлый мир и бесконечную, достающую до неба каменную стену. В стене была наглухо запертая дверь, поросшая древним мхом. В этом сне ему яростно хотелось заглянуть туда, за стену, но он знал, что дверь эта для людей запретная. А также и пространство за стеной. Однако, как в детстве, стал бегать вдоль двери туда-сюда и, словно играя, словно случайно, ударять по ней то рукой, то ногой.

И вдруг услышал неизвестный голос, вопрошающий явно его: «А ты не боишься стучаться в эту дверь, ее ведь однажды могут и открыть?!»

Тогда, во сне, он очень испугался и шарахнулся в сторону, бежал без оглядки вдоль старинной каменной стены.

Но днем при белом свете этот детский страх показался смешным. А известие о том, что дверь все же иногда кому-то открывают, лишь подстегнуло его желание перешагнуть запретную черту.

И однажды, уже на последнем курсе, их в очередной раз привели в анатомичку. На каталке лежал свежедоставленный мужской труп с раной на голове. Мужчине было около сорока. Андрей, уже издали взглянув на него, почувствовал знакомый космический гул.

И мгновенно понял: прямо сейчас или уже никогда.

Методику освобождения собственного астрального тела из физического он к тому времени отработал до тонкостей. Но здесь главным было не только это, было важно не выпустить ситуацию из-под контроля.

Опустившись в старинное драное кресло, он вывел свое астральное тело и приказал ему вселиться в лежащего на каталке мужика. При этом Андрей увидел и астрал умершего мужчины – тот беспомощно витал в углу под потолком, наблюдая за происходившим. Вселившись в покойника, Парамонов мгновенно прочувствовал всю его жизнь и даже последнее ощущение – неожиданное удивление, обиду, боль от удара виском о каменный поребрик на улице.

– Подними руку! – громко скомандовал он трупу. Так что все, кто был в анатомичке, сразу оглянулись на него, а потом на труп.

И увидели, как мужик на каталке медленно поднимает правую руку. Андрей, который старался не отвлекаться на постороннее, лишь услышал изумленный голос молодого преподавателя:

– Что еще за фигня?!

– Сядь и открой глаза! – скомандовал Парамонов, по-прежнему стараясь не смотреть на реакцию перепуганных однокурсников.

Мужик сел и тупо, бессмысленно повел очами.

Увидев это, несколько девушек с истошным визгом бросились к двери. А преподаватель стал повторять, заикаясь:

– Спокойно! Спокойно! В нашей практике случается всякое! – А потом, собравшись, скомандовал: – Парамонов, прекратите издеваться над трупом!

– Встань и иди! – победно скомандовал Андрей.

И вдруг почувствовал, что в кресле сидит не он, а тот самый мужик. И уже мужик командовал им:

– Встань и иди ко мне!

На виду у всех оставшихся студентов Парамонов поднялся с кресла и сделал несколько неверных шагов навстречу повторяющему его движения мужику. Самому же Андрею в эти секунды показалось, что на него идет не оживший по его воле человек, а вся страшная, мертвая бездна Вселенной. Эта бездна не просто двигалась на него, она готовилась его поглотить, он уже тонул в ней, как ничтожная песчинка в черном океане. И таким холодным ужасом дохнуло на него от этого океана, такой страх пронизал его, что, мгновенно ослабнув, он стал опускаться на каменный пол. А рядом с ним рухнул на каменный пол и тот, кто по всем клиническим показаниям был мертвецом.