И не хочется расставаться с грязью. Грязь поглощает, проглатывает. Тебя, человека, уже нет. Только грязь. Хорошая. Добрая грязь.

...Когда баня закончилась, Дима сразу в туалет - отдохнуть, отвести душу. И в глазах голые, без одежды, дразнящие, манящие к себе пацаны...

Сбросив напряг, Дима идет по коридору. Теперь уже его давит ненависть. Хочется убить этих пацанов. Всех. Особенно - того, из другого отряда, с большой попой и мягкими девчоночьими руками. ...Зачем они его мучают?

А в голове нож. Тот нож, который показывал Костя. Если сказать вожатому Жоре? Жора - грузин. Он матюкается, курит и, когда сердитый, бьет кулаком в ухо... Но Диме тогда не жить. Костя замочит. Хотя... нет, подумают на Таню. Она тоже видела нож... Лучше не надо. Лучше пойти и поесть груш. Лучше, чтобы тихо. Так спокойнее.

Но Жора уже идет навстречу. Вид у него злой. Смотрит вниз.

– Жора!
– Сказал Дима.
– У Кости нож, финка. Здоровенная. Я видел седня.

Жора остановился.

– Какая финка? У какого Кости?

– Кости из нашего отряда.

Жора подумал. Потом скривился.

– Костян? Финку принес? Я ему в жопу эту финку засуну.

Он повернулся и пошел.

– Жора!

– Че?

Дима побежал за ним.

– Не говори Косте! Он меня убьет! Он обещал убить, если скажу про нож.

– Это я его убью.

Жора даже не повернулся.

– Пожалуйста, пожалуйста, не говори! Я очень тебя прошу.

Дима от страха сморщился.

– Пожалуста, не говори!

– Ладно, иди.

– Не скажешь, не скажешь?

Жора шел быстро, Дима еле поспевал.

– Иди, ладно.

– Не скажешь, ты не скажешь?

– Иди, не скажу.

Дима отстал. Жору он бы тоже убил. Сука он, морда грузинская.

Потом вышел из здания. Спрятался в угол, где нет никого и поднял камень с земли. Под камнем обычно разная живность - червяки, мокрицы. Червяков интересно казнить - вешать на нитке, а мокриц закалывать. Мокрица, в которую воткнули палочку, вздыхает от удовольствия и умирает быстро. А червяк повешенный долго радуется и извивается долго. Очень красиво.

– Костян!

Костя вздрогнул. Жора подошел и быстро его ощупал. Вытащил финку. Оглушил подзатыльником. Таким мощным, что у Кости аж зубы скрипнули, и в глазах темно стало.

– Запомни, козел, - сказал Жора.
– Блатовать дома будешь. Тут я блатую. Понял, петух?

У Кости аж слезы появились от ненависти. Он отошел немного. Тихо сказал:

– Выслежу ночью и на нож посажу.

Жора дал ему со всей дури. Костя чуть не упал. Жора схватил его за ухо с силой крутанул. Кровь потекла по пальцам.

– Слушай, говнюк, - сказал Жора.
– В прошлом году был тут один. Блатной. Мы его словили, отвезли вчетвером на хату и в жопу сунули по очереди. Хочешь попробовать? Сразу тихим станешь.

Он отпустил ухо. Вытер об Костю пальцы и ушел.

– Это Танька стукнула. Точно она.
– Сказала Лена.

Лена - девчонка из другого отряда. Она девчонка Кости.

Вова смотрел в землю.

– А этот... не мог?

– Хорек? Он перднуть боится.

Костя скрипел зубами. Лицо у него было бледное и мокрое от пота. Ухо перевязано.

– Обоих в землю.
– Сказал он.
– Не хер тут разбирать.

Вова затянулся, окурок бросил в траву.

– Пошли.
– Сказал он.
– Возьмем их, отвезем в лес. Там узнаем.

– Идем.
– Костя собрал кулаки. Глаза сверкали.
– Сейчас идем.

Они ходили по лагерю недолго. Дима сидел на ступеньках и думал.

– Хорек.
– Сказал Вова.
– Идешь с нами.

– С нами пойдешь.
– Сказал Костя.
– Будешь спрашивать - зуб выбью. Встал и пошел.

Дима поднялся. Делать нечего. Потом нашли Таню. Она шла по дорожке.

– Танька.
– Вова достал перочинный ножик.
– Пошла с нами. Будешь дергаться - зарежу.

Таня побледнела.

– Быстро иди. Если жить хочешь.

Вышли за ограду лагеря. Здесь дырка в заборе. По правилам ходить нельзя, но все ходят.

Сразу за лагерем лес. Далеко идешь, и все лес.

Вова остановился. Все тоже встали. Вова посмотрел на Диму. Потом на Таню.

– Кто-то стукнул на Костяна. Кто-то стукнул про финку. Пусть кто стукнул, сам скажет. Мы его легко побьем и отпустим. Иначе здесь оба останетесь. Лежать останетесь. Сунем в землю и засыпем землей.