– - Так входите же,-- сказала она,-- не стойте на холоде.

– - А сколько вы берете?

– - Пять шиллингов шесть пенсов за ночь, включая завтрак.

Это было фантастически дешево-- меньше половины тех денег, с которыми он готов был расстаться.

– - Если для вас это слишком дорого,-- добавила она,-- могу немного уступить. Я подаю яйца на завтрак. Яйца сейчас подорожали. Без яйца будет на шесть пенсов меньше.

– - Спасибо, меня устраивает сумма,-- ответил он.-- Я с удовольствием остановлюсь у вас.

– - Так я и думала. Входите же! Она казалась ужасно милой-- совсем как мамаша, приглашающая лучшего друга своего сына погостить на рождественские каникулы. Билли снял шляпу и переступил через порог.

– - Повесьте ее здесь, -- сказала она, -- и позвольте помочь вам снять пальто.

Других пальто и шляп в прихожей не было. Зонтиков и тростей -- тоже.

– - Вот вы и скрасите мое одиночество,-- улыбнувшись через плечо, сказала она, ведя его вверх по лестнице.-- Не так уж часто постояльцы залетают в мое маленькое гнездышко.

У старушки не все дома,-- подумал Билли. Но за такую плату с чем не смиришься!-- Странно,-- вежливо заметил он, -- казалось бы, желающие должны проходу вам не давать.

– - Так-то оно так, милый мой, все это так. Но беда в том, что я-- как бы это сказать?-- чуть-чуть капризна и разборчива. Понимаете?

– - Да-да.

– - Но я всегда готова. Днем и ночью все в этом доме готово для приема достойного молодого джентльмена. И это такая радость, милый мой, такая огромная радость, когда открываешь дверь и видишь перед собой именно того, кто нужен.

Дойдя до середины лестницы, она остановилась, взявшись за перила, и обернулась к нему с улыбкой на бледных губах.-- Такого, как вы,-- добавила она и своими голубыми глазами медленно прошлась по всей его фигуре, с головы до ног и обратно.

На площадке второго этажа она сказала: -- Этот этаж мой.

Они прошли еще один пролет.-- А этот-- полностью ваш, -- сказала она.
– - Вот ваша комната. Надеюсь, она вам понравится.

Включив свет у входа, она провела его в небольшую, но милую спальню.

– - По утрам здесь все залито светом, мистер Перкинс. Ваше имя Перкинс, не так ли?

– - Нет,-- сказал он.-- Уивер.

– - Мистер Уивер. Замечательно. Я положила грелку в простыни, чтобы согреть их, мистер Уивер. Грелка-- это такое удовольствие в чужой постели со свежими простынями! Согласны? Но если вы все же замерзнете, можете включить газ в любое время.

– - Спасибо,-- сказал Билли.-- Большое спасибо.

Он заметил, что покрывало с кровати было снято, а простыни лежали аккуратно отвернутыми, в полной готовности для желающего ими воспользоваться.

– - Какое счастье, что вы появились!
– - сказал она, глядя ему прямо в глаза.-- А то я уже начала волноваться.

– - Ну, что вы!-- бодро ответил Билли.-- Не стоило беспокоиться.

Он положил свой чемодан на стул и стал его открывать.

– - А как насчет ужина, милый мой? Вам удалось что-нибудь перехватить перед тем, как прийти сюда?

– - Благодарю, я ни капли не голоден,-- сказал он.-- Пожалуй, я сразу же лягу. Завтра мне рано вставать и идти в контору.

– - Ну что же, ладно. Оставляю вас, устраивайтесь. Но не могли бы вы перед сном заглянуть в гостиную на первом этаже и расписаться в книге для гостей? Этого требует закон, а мы не будем нарушать заколы в этом пункте, не так ли?

Она слегка помахала ему рукой на прощанье, быстро вышла из комнаты и закрыла дверь.

То обстоятельство, что хозяйка оказалась с приветом, ничуть не смутило Билли. В конце концов, она была не только безобидной -- что было ясно с первого взгляда -- но и несомненно доброй, великодушной женщиной.

Возможно,-- мелькнула у него догадка,-- она потеряла сына на войне или что-нибудь в этом духе, и не смогла этого пережить.

Итак, через несколько минут, распаковав чемодан и вымыв руки, он сбежал по лестнице на первый этаж и вошел в гостиную. Хозяйки не было, но в камине пылал огонь, и перед ним все так же спала миниатюрная такса. В комнате было удивительно тепло и уютно. Повезло мне,-- подумал он, потирая руки. Так все удачно устроилось.

Он обнаружил гостевую книгу, лежавшую открытой на рояле, достал ручку и написал свое имя и адрес. Кроме его собственной, в книге значились только две записи и, как всякий новый постоялец, он не преминул с ними ознакомиться. Первым был Кристофер Малхолланд из Кардиффа; вторым-- Грегори У. Темпл из Бристоля.

Странно,-- подумалось ему вдруг.-- Кристофер Малхолланд. Что-то очень знакомое. Где же, черт побери, мог он слышать это довольно необычное имя?

Может быть, они учились в одной школе? Нет. А, может, это один из многочисленных поклонников сестры? Или друг отца? Нет, нет, ни то и ни другое. Он снова заглянул в книгу.