С этими словами он поднял ее на руки и понес в капитанскую каюту, где была широкая койка, накрытая бархатным покрывалом. По дороге Рейвен выронила кинжал, маска слетела у нее с лица.

И здесь сразу же произошло то, чего она давно желала.

Их соединение было недолгим, но бурным, сопровождавшимся неуемными ласками и такими же стонами. Его губы и язык терзали ее рот и грудь, ее ногти впивались ему в спину и в плечи.

Они долго лежали потом, не разжимая объятий. Он уснул, а она продолжала бодрствовать, продолжала ощущать радость, удовлетворение, счастье. Она думала о человеке, который заставил ее ощутить все это. И постепенно пришла к безрадостному и горькому выводу, что этот человек опасен для нее. Потому что становится все более желанным и необходимым, лишает ее собственной воли и самостоятельности.

«Я хочу от тебя всего, что ты можешь дать». Примерно так он сказал ей недавно в пылу страсти. И она была готова следовать этим словам. Но к чему это может привести? Лишь к новым потерям для нее.

Нет, она не хочет и страшится этого. Будет молиться, чтобы такого не случилось. Но нужно остановить общее телесное безумие, обуздать себя, вырваться из плена страсти. Пусть страсть, как прежде, охватывает ее лишь в сновидениях.

Тремя днями позже Келл размышлял примерно о том же в подходящем для таких размышлений месте — доме греха, на сцене которого танцевали с десяток полуголых красоток.

Пришел он сюда не по собственному побуждению, а по приглашению Джереми Вулвертона, который таким образом хотел ввести Келла в круг своих друзей из Лиги адского огня, негласным главой которой Джереми являлся. Замысел его был самый благородный — лишний раз поддержать таким способом игорный клуб Келла, о чем неоднократно просила Рейвен.

Представление, шедшее на сцене, начиналось как ряд танцевальных номеров смелого эротического характера. Затем оно должно было превратиться в обычную оргию, ибо все многочисленные зрители-мужчины уже достаточно возбудились и начали делать танцовщицам недвусмысленные предложения.

Келл отпил бренди из стоявшего перед ним бокала. Чуть скривив рот, он подумал, что еще некоторое время назад посмеялся бы, скажи ему кто-нибудь, что он будет не только сидеть в одной компании со Смельчаком Джереми и его аристократической братией, но и испытывать к ним нечто вроде дружеских чувств.

Что ж, во многом благодаря этим молодым щеголям, а также Люсиану Уиклиффу, герцогу Холфорду и, конечно, заботам Рейвен дела его клуба идут все лучше и лучше. Уж куда лучше, если его посетил и чуть ли не взял под свой патронаж сам принц-регент, который даже изволил сыграть в кости и выиграть небольшую сумму, чем остался очень доволен. После высочайшего посещения отбоя от клиентов просто не стало.

Так что с делами как будто бы все в порядке. Но с его брачным союзом все как раз наоборот.

Келл снова устремил взгляд на сцену, однако соблазнительные танцовщицы не привлекали его — ни тем, что делали на помосте, ни тем, что обещали потом.

Лишь одна женщина занимала сейчас его мысли, только ее лицо, ее вожделенное тело видел он перед собой, куда бы ни смотрел — на сцену, в бокал с бренди, на лица новых знакомых…

С той самой придуманной им ночи на палубе пиратского судна она не разрешала притрагиваться к ней, всячески избегала. Нет, она ни в чем не винила его, не пыталась задеть его самолюбие — просто старалась держаться на расстоянии, видимо, сожалея о тех ночах близости, которые были. Страшилась их продолжения…

И он хорошо понимал, что страшится того же.

Черт возьми, это было ужасной ошибкой с самого начала — он вверг ее и себя в близкие отношения. А ведь он всего-навсего питал надежду, что таким образом сумеет насытить свое желание и навсегда освободиться от него. А ее изгнать вон из сердца.

Но ничего не получилось: взяли верх мужское самолюбие, дурацкая ревность к придуманному ею возлюбленному.

В общем, он обманул самого себя — вот что получилось.

И теперь его страсть… вожделение… исступление не иссякает даже после ночи или нескольких ночей, проведенных с ней. И из них троих — она, он и по-прежнему занимающий прочное место в ее фантазиях любовник — только он, Келл, потерял самого себя и потерпел поражение. Остальные остались какими были. При своих…

Он произнес еще одно проклятие и допил бренди.

К нему шел Джереми, и, глядя на него, Келл испытал укол зависти: позавидовал его умению легко скользить по жизни, с легкостью сходиться с людьми, поддерживать с ними отношения. В том числе с Рейвен, которая доверяет этому счастливчику и имеет возможность обременять его своими просьбами. Которые тот, надо признать, с охотой выполняет. И этот ледяной столб, Холфорд, тоже почти тает от общения с ней.

Джереми подошел и уселся рядом.

— Готов извиниться за это зрелище, — сказал он, кивая в сторону сцены, — хотя и не я повинен в нем. Сегодня оно ужасно скучное и однообразное. Вижу, вы очарованы им не больше, чем я.

— Я предпочитаю эти игры в более интимной обстановке, — заметил Келл. — Преимущественно один на один.

— Тогда, быть может, покинем этот притон? — предложил Джереми. — Ей-богу, в вашем клубе куда интереснее.

— Согласен, милорд.

По дороге, сидя в карете Вулвертона, Келл высказал ему свою искреннюю благодарность за участие и помощь, в ответ на что Джереми небрежно махнул рукой: