Двор был забит дренайскими солдатами, а в середине стоял воин в сверкающих бронзовых доспехах, вооруженный двумя мечами.

— Освободите его, — приказал он глухим металлическим голосом.

Вагрийцы попятились.

Карнак покачнулся и чуть не упал, но бронзовый воин поддержал его.

— Вагрийцы разбиты, — сказал Эгель. — В войне произошел перелом.

— Неужто мы сделали это? — прошептал Карнак.

— Клянусь всеми богами, да.

— Где Каэм?

— Покончил с собой.

Карнак пытался открыть глаз пошире, но слезы мешали ему, — Уведите меня отсюда, — сказал он. — Не хочу, чтобы меня видели таким.

После гибели Каэма основная часть вагрийской армии сложила оружие, и дренаи под командованием Эгеля и Карнака соединились с лентрийским войском Железного Засова у стен Дренана. В тот день, последний день осени, окончилась война.

На следующий год Карнак вторгся в Вагрию и низложил императора.

Знатные дренайские дома отказались от монархического правления и провозгласили республику, во главе которой предложили стать Эгелю. Генерал отклонил предложение, но принял титул Бронзового Князя и вернулся в Дельнохские горы, чтобы возвести на перевале мощную крепость о шести стенах.

Советником при нем состоял священник Дардалион, которого подобрали раненым в пурдолской библиотеке. Эгеля порицали за то, что он извел столько средств на постройку крепости, но князь черпал веру в предсказаниях Дардалиона.

Через пять лет после Пурдолской победы Эгеля убили в его дельнохских покоях. В результате последовавшей за этим гражданской войны страной стал править Карнак.

Йонат пережил падение Пурдола и стал генералом Легиона. Он погиб через шесть лет после осады, выступая в гражданской войне против Карнака.

Даниаль на золото, которым наградил ее Эгель, купила дом в Скарте и поселилась в нем с Криллой и Мириэль. Но ее часто видели на Дельнохском перевале — она стояла там и смотрела в степь, на север.

Через полгода после поражения вагрийцев она и обе ее девочки вдруг исчезли из дома.

Соседи стали расспрашивать о них часового у южных ворот города.

— Я видел, как она уехала, — сказал он. — С ней был мужчина.

— Ты его знаешь?

— Нет, он чужой. Нездешний.