Председательствующий. Так участвовали вы в казни Кукобы или нет?

Псарев. Не участвовал! Видел только, как пальто его несли.

Председательствующий. Вы обвиняетесь в том, что конвоировали Кукобу на казнь, сгоняли на площадь население, а потом приняли участие в расстреле этого населения.

Псарев. Этого не могло быть.

Председательствующий. А свидетели и подсудимые видели вас в тот день в Абрау-Дюрсо.

Псарев. Не подтверждаю.

Председательствующий. Скрипкин!

Скрипкин. Был такой случай... (Псареву.) Почему вы говорите неправду? Я говорю, а у меня сердце жмет. Но когда-нибудь надо отвечать перед советским народом, перед советским судом.

Председательствующий. Ну, что скажете, Псарев?

Псарев. Я не участвовал.

Председательствующий. Значит, и на эту операцию вам удалось не поехать? Расстрел польских граждан в Люблине, на стадионе...

Псарев. Слышал об этом, но сам не был.

Председательствующий. Буглак, подойдите к микрофону... Помните этот эпизод?

Буглак. Как же не помнить.

Председательствующий. Участвовал Псарев?

Буглак. А как же не участвовал! Он всегда участвовал. Бывало, придешь к нему, даже если после работы, скажешь: "Николай, тут яму надо выкопать, пострелять", - он без слова идет.

Председательствующий. И там, в Люблине, пошел?

Буглак. И там пошел. А как же?

Председательствующий. Что это были за люди, которых тогда расстреливали?

Буглак. Вот этого не могу припомнить.

Председательствующий. Как они вели себя перед смертью?

Буглак. Не знаю. Не наблюдал.

Председательствующий. А выглядели как?

Буглак. Да не могу я описать. Угрюмо выглядели.

Председательствующий. Но были эти люди в чем-либо виноваты?

Буглак. В чем они могли быть виноваты? Совершенно невинные были люди...

Председательствующий. Вейх! Что вы можете сказать об участии Псарева в люблинской акции?

Вейх. Псарев был одним из активейших. Если партизан какой бежал, Псарев готов был в огонь лезть, чтоб догнать...

К допросу приступил прокурор, генерал-майор Афанасьев.

Прокурор. Скажите, Псарев, выходит, что вы служили немцам всей семьей?

Псарев. Почему всей семьей?

Прокурор. Что делала ваша жена?

Псарев. Она служила в зондеркоманде уборщицей, поварихой, стирала белье... Я не знал тогда, семья это или нет. Жил - и все.

Прокурор. Когда вы расстались со своей женой?

Псарев. В сорок четвертом году...

...Для полноты картины пришлось вызвать в суд первую жену Псарева; два года назад, с новым своим мужем, она возвратилась из Австрии, где прожила шестнадцать лет, прожила, да не прижилась, и, как она рассказывала, все эти шестнадцать лет там - в Вене и в Зальцбурге, а некоторое время и в городе Ливорно (Италия) - об одном только мечтала, как бы вернуться. И когда она узнала, что на таких, кто сам не стрелял, распространяется амнистия, тут же списалась с домом, и ей обещано было, что устроят ее проводницей на линии Ростов - Новороссийск.

Она и работала теперь проводницей общих вагонов.

Явилась в суд - чистенькая, остренькая, в белом воротничке, чем-то похожая на немку. Метнула острый взгляд на Псарева - и уже больше на него никакого внимания (что он ей!), и отвечала только суду.

– Что вам известно, чем занимался Псарев?

– Я не спрашивала его, и он не говорил. Потом только узнала.

– Что вы узнали?

– Что эта команда занимается истреблением мирных жителей.

– Выезжал Псарев на операции?

– Выезжал.

– А может быть, дома сидел?

– Нет, выезжал. Бывал на операциях.

– Сколько раз? Один? Два?

– Нет. Больше.

– Что же это были за операции?

– Не знаю. Кажется, против партизан. Возвращаясь домой, говорил, что ничего хорошего нет, много с нашей стороны погибло.

– Из вещей он вам привозил что-нибудь?

– Из вещей я всю дорогу от него ничего не имела...

– На вашей свадьбе кто-либо из немцев присутствовал?

– Я их не знала. Был один офицер и один с кухни, с ним невысокого роста женщина...

– Скажите, вам приходила когда-либо мысль о том, что вы неправильно поступаете, что служите во вражеской армии?

– Я об этом никогда не думала. Шла следом за ним, как с завязанными глазами...

– Что представлял собой Псарев как человек?

– К нему все товарищи были хорошего отношения. Он ни с кем не скандалил, с ним никто не скандалил...

– Был ли такой случай, что вы с Псаревым собирались бежать из зондеркоманды?

– Я этого не помню...

Псарев взмолился: