(Все молчат, как будто ждут чего-то. Александр вошёл, понял, что случилось, и лицо у него стало довольное. Иван тревожно оглядывается, переминаясь с ноги на ногу, покашливает тихонько, на минуту закрыл глаза и начинает говорить сначала мягко, почти искренно, потом снова впадает в фальшивый, напыщенный тон.)

И в а н. Дети, друзья мои! Здесь, окружая дорогое нам тело умершего, пред лицом вечной тайны, которая скрыла от нас навсегда - навсегда... э-э... и принимая во внимание всепримиряющее значение её... я говорю о смерти, отбросим наши распри, ссоры, обнимемся, родные, и всё забудем! Мы жертвы этого ужасного времени, дух его всё отравляет, всё разрушает... Нам нужно всё забыть и помнить только, что семья - оплот, да...

(Пётр осторожно и бесшумно закрывает ширмами постель дяди и печально смотрит на отца.)

Ф е д о с ь я (идёт и бормочет). Скончался, тихий...

И в а н. Семья - вот наша крепость, наша защита от всех врагов...

С о ф ь я (тихо). Перестань...

(Иван надулся, готовый крикнуть, но оглянул всех и, гордо подняв голову, уходит, громко топая ногами. За ним выходят Лещ, Надежда, Александр. Остальные окружают мертвеца. Вера сжалась в комочек и беззвучно плачет. Пётр слепыми глазами смотрит на мать. Любовь смотрит сурово и неподвижно. Софья блуждающими глазами осматривает детей, как бы молча спрашивая их.)

Ф е д о с ь я (за ширмами). Царица небесная, прими раба твоего жалкого...

П ё т р (глухо). Если бы я веровал в бога - ушёл бы монастырь...

С о ф ь я. Господи! Великий господи! Такая страшная жизнь и смерть в конце её... за что?

Л ю б о в ь (как в бреду). Жизнь и смерть - две подруги верные, две сестры родные, мама.

С о ф ь я. Я не знаю... ничего не знаю...

П ё т р. В чём я виноват? И Вера? Все мы?

Л ю б о в ь. Смерть покорно служит делу жизни... Слабое, ненужное гибнет...

Ф е д о с ь я (бормочет).

Занавес

1907-1908 г.