— Так, этот тюбик кончился. Сейчас принесу еще один.

— Он твой.

— Да, но у меня волос раза эдак в два меньше. К тому же я рассчитываю на то, что ты будешь доброй самаритянкой.

Выходя из душа, Рина никак не могла унять дрожь. Кил отлучился только на минуту, но этого времени ей хватило, чтобы сдержать набегающие слезы. Будущего у них нет. Она его любит — сердце не обманешь, — и все равно должна держаться подальше от этого человека.

Кил вернулся и зубами сорвал обертку с нового тюбика. Рина молча наблюдала, как он выдавливает на ладони пасту и слегка втирает в кожу. Затем он несильно подтолкнул ее вперед и принялся массировать сначала бедра, а потом округлые, плотные ягодицы.

Взгляды их пересеклись, но Рине не хватало сил ни сопротивляться, ни уступить. По-прежнему не спуская с нее глаз, Кил медленно опустился на колени, бережно, но решительно провел ладонью по бедрам, перешел на живот и наконец добрался до промежности.

Рина не сдержала сдавленного крика и уперлась ему в грудь, словно ноги у нее подгибались и надо было хоть за что-то уцепиться, лишь бы не упасть.

— Прошу тебя. Кил, довольно! Прекрати, ты же обещал…

— Я обещал не приставать к тебе и слову своему верен. Но прекращу только когда закончу.

Больше Рина не посмела вымолвить ни слова, боялась, что едва откроет рот, как застонет. Она безотчетно впилась ногтями ему в грудь, даже не ощущая под пальцами бугорков мускул. Только одно осталось: безудержный ток крови, дрожь, вызываемая сильными прикосновениями его пальцев. Тяжесть сильных рук, уверенная в себе и в то же время не грубая сила превращали ее буквально в кисель.

Ей пришлось приложить все мыслимые усилия, собрать всю свою волю, чтобы стоять спокойно, не дергаясь, чтобы развеять туман и освободиться от магии, особенно если иметь в виду, что развеивать и освобождаться не особенно-то и хотелось. И все же… все же уступить она не могла. Туман, магия — все это превратится в черноту.

Руки Кила вновь пропутешествовали вниз, и Рина вся так и сжалась, затаив дыхание. Если он и заметил ее состояние, то никак не показал этого. Он просто тщательно намылил ей икры и ступни и снова выпрямился.

Закрыв глаза, чтобы прийти в себя, Рина все равно ощущала его болезненно-близкое присутствие. Груди ее касались его груди и нельзя было не заметить, как они набухают, как напрягаются розовые соски, жаждущие прикосновения его рук. К тому же слишком легко было заметить, что и ее близость сильно возбуждала его.

Открыв наконец глаза, Рина столкнулась с ним взглядом и прочла там то, что и думала прочесть. Впрочем, при чем тут взгляды? Тела разговаривают на своем языке. В живот Рины упирался стальной меч Кила.

— А теперь, — с трудом выговорила она, — теперь я могу сполоснуть волосы?

Кил кивнул. Она повернулась и подставила голову под ровную струю. Но даже и сейчас он, не спрашивая, пришел на помощь, не давая ей самой справиться с волосами.

Покончив с этим, Кил слегка отодвинул Рину в сторону, сам встал под душ и осведомился:

— Помощи, надо полагать, мне ожидать не приходится.

вСледовало бы ответить: вот именно, а потом выйти из-под душа, завернуться в полотенце и, прихватив рубашку, молча покинуть ванную.

Вместо всего этого Рина сказала:

— Наклони голову, так мне не достать.

Кил повиновался, и она с удовольствием провела ладонью по его голове. Что-то домашнее сквозило во всей этой сцене. Волосы у него были густые и блестящие — притронуться приятно. Рина принялась старательно растирать их.

Волосами дело не ограничилось. Может, Рина просто искала предлог лишний раз потрогать его могучую волосатую грудь, задержаться ладонью на бугорках мышц, провести рукой по всему стройному мускулистому телу.

Рина вымыла ему руки, потом велела повернуться спиной. Ощутив ладонью твердость ягодиц, она на секунду заколебалась, но потом решительно принялась за дело.

— А теперь — снова лицом, — скомандовала она, но когда он повернулся, не посмела посмотреть ему в глаза. Она заворожено следила за собственными руками, продвигающимися к самым интимным местам, и вздрогнула, почувствовав, как при прикосновении ожила, напряглась его мужская плоть.

Внезапно он положил ей руки на плечи, и на сей раз Рина не удержалась от того, чтобы поднять глаза. От нее не ускользнуло, что черты его обострились и посуровели.

— Знаешь, Рина, обещание обещанием, но я ведь не святой, так что не надо меня искушать. Довольно. Спасибо за помощь. Это больше, чем то, на что я рассчитывал, а теперь — двигай отсюда. А я, пожалуй, приму еще холодный душ.

Рина в отчаянии раскрыла рот. Ей хотелось сказать, как безумно она его хочет, но слова застревали в горле. Ну почему он не желает повести себя хоть немного как дикарь? Если бы он набросился на нее, подхватил на руки, она бы сдалась. Тьма бы не исчезла сразу, но постепенно рассеялась.