— Что случилось с Джеймсом после того, как я убежала?

— Его отвели в крепость. Нельзя же позволить неуправляемому дикарю наслаждаться обществом белых людей.

— Да, он был вне себя.

— Пусть немного позлится. Может, это заставит его вспомнить о хороших манерах.

— Надеюсь…

Тила вдруг испугалась. Ее охватила дрожь. Она, конечно, права, но Джеймс заперт в крепости. Да, он заслуживает наказания, ибо вел себя хуже, чем дикарь. Пусть сгниет в тюрьме, лишь бы никогда не видеть его!

— Пусть отправляется со своими хорошими манерами прямо в ад!

Тара вышла, но, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Джеймс и Тила слишком упрямы и горды. Необходимо что-то придумать. Им, вероятно, нужно время. Она надеялась, что его хватит.

Волнуясь о Джеймсе, она с облегчением думала о том, что он в относительной безопасности, хотя и за решеткой. В тюрьме ему не грозит смерть.

— Ты хорошо изучил расположение форта? — взволнованным шепотом спросил Дикий Кот, хотя ни один из охранников не знал языка мускоги.

Джеймс кивнул. Он расхаживал по двору, устремив взор на юго-запад. Тот угол крепости был отлично укреплен. Считая, что совершить оттуда побег невозможно, там не выставили охрану. Однако в темную ночь не так уж трудно бесшумно добраться до парапета и спуститься по стене.

Им удастся бежать. Проем в шестифутовой стене находился в пятнадцати футах над землей и составлял пять футов в высоту и всего восемь дюймов в ширину. Его закрывали два железных прута, но Джеймс, Дикий Кот и Коуэта решили раскрошить ракушечник с одной стороны и убрать один прут, а другой использовать как опору. Потом они спрыгнут в канаву за стеной и исчезнут — либо в океане, либо в лесу.

— Ночами нам придется по очереди отбивать ракушечник, — сказал Джеймс.

— Проем находится очень высоко, — возразил Дикий Кот. — Нам не добраться туда.

Коуэта, сильный индеец негритянского происхождения, вступил в разговор:

— Нас много. Мы все сделаем.

Через четыре дня они могли уже вынуть прут, но решили воздержаться, чтобы не привлекать внимания.

Воины выстроились пирамидой, и Джеймс, стоявший наверху, отбивал последние куски. Он вздрогнул, услышав хриплый шепот Дикого Кота:

— Бегущий Медведь!

— Что?

— Нужно поговорить. Скорее! Джеймс надавил на прут. Он подался. Дело сделано! В тишине он спустился по лестнице из человеческих тел. Один за другим воины спрыгнули на землю. Джеймс посмотрел на Дикого Кота.

— Все готово.

— И очень вовремя.

— Что случилось?

— Пойдем со мной.

Джеймс последовал за Диким Котом через арку в камеру, где находился Оцеола с семьей. Вождь знаком велел Утренней Росе оставить их одних. Джеймс сел перед Оцеолой. Дикий Кот стоял рядом.

— Ты знаешь, что старый Рили перемещается здесь довольно свободно?

Джеймс кивнул:

— Да, а что?

— Он может передавать наши просьбы белым солдатам, задавать им вопросы от нашего имени. И они тоже используют его. Рили для них скорее слуга, чем пленник.

— Тебе известно, что они стремятся вернуть негров их злобным хозяевам?

Оцеола взмахнул рукой.

— Рили с нами. Дело в том, что он часто слышит разговоры солдат. Один из них беседовал с другим.

— И?

— Этот солдат когда-то служил у Майкла Уоррена.

— Ну?

Оцеола пожал плечами так, словно все уже объяснил.

— Бумаги… письма. Этот человек направил послание майору Уоррену, сообщив, что ты здесь, в плену. Солдат точно не знает, где Уоррен и сколько времени понадобится, чтобы письмо нашло его. Но на хорошей лошади за день можно покрыть миль пятьдесят, так?

Джеймс задумчиво кивнул:

— Ты прав.

— Поэтому, хотя ты, тревожась за меня и за других, позволил взять себя в плен вместе с нами, сейчас тебе нужно бежать. Твое сердце уже много дней рвется за пределы этих стен. Твоя душа уже далеко, и только рассудок заставляет тебя оставаться здесь ради нас. Пусть же борьба в твоей душе закончится. Я ничего не боюсь и со всем смирился. Что будет, то будет. Беги!

— Оцеола, Уоррен не может войти сюда и застрелить меня…

— Друг мой, мы оба знаем, что это ему не понадобится.

Охранники придут ночью или отравят еду. Всякое случается. В твоей камере нет веревки, но тебя могут найти в петле. Трагическое самоубийство! Полукровка, не выдержавший войны двух миров. Возникнет много подозрений. Но никто ничего не докажет. Джеймс, ты должен бежать.

Джеймс склонил голову:

— Как скажешь, великий вождь.

Оцеола улыбнулся, плотнее закутываясь в одеяло: