Внезапно ему почудилось, будто он стоит в темноте. Гроб был далеко. Джеймс оставил его в погребальной пещере, затененной деревьями. Рядом были все вещи Наоми: горшки и сковороды, одежда, бусы и ожерелья. Он видел пещеру, но чувствовал: что-то не так. Джеймс заглянул в гроб…

Но в нем лежала не Наоми, а она. Он отчетливо видел каскад ее сверкающих рыжих волос. На ней было белое платье с вышивкой и кружевами. Очень бледная, со скрещенными на груди руками, она вдруг поняла, что лежит в гробу, и закричала. Гроб наполнялся кровью. Она тянула к нему руки, звала его…

Джеймс задрожал, обливаясь потом, и проснулся. С трудом переведя дыхание, он посмотрел в окно: уже занимался рассвет. Застонав, Джеймс откинулся на подушки. Как ни странно, после ночного кошмара он погрузился в спокойный крепкий сон. Он подумал, что вновь грезит, когда послышался стук в дверь.

— Господин Джеймс, господин Джеймс, кофе, сэр! Это наверняка пришла помощница кухарки, Долли, пышная женщина, в жилах которой текла багамская и индейская кровь.

— Ну, тогда подавай! — крикнул Джеймс, повернувшись на бок спиной к двери. Какая жуткая ночь! Но теперь он проснулся и уже не заснет. В доме брата он совсем обленится, если не возьмет себя в руки.

Он вновь закрыл глаза.

— Черный или со сливками, господин Джеймс? — услышал он у себя за спиной. Эта чертова женщина никак не оставляла его в покое.

— Я сам все сделаю, спасибо! — рявкнул Джеймс.

— Вылить на голову или плеснуть в лицо? — шутливо осведомился голос.

Джеймс подскочил и повернулся. Мисс Тила Уоррен, свежая, как весенний цветок, в желтом муслиновом платье, облегающем высокую грудь, стояла у его кровати с чашкой кофе в руке. У Джеймса возникло неприятное опасение, что кофе сейчас выплеснут на нижнюю часть его тела.

— Если вы собираетесь опрокинуть на меня эту чашку, позвольте посоветовать вам не делать этого.

— Да что вы, мистер Маккензи! Поскольку я живу в доме вашего брата, то пытаюсь наладить с вами мирные отношения.

— М-м, — усомнился он, натягивая на себя белую простыню, ибо лежал совершенно нагой, о чем девушка, несомненно, догадалась. Но казалось, ее это ничуть не смущало. Она спокойно ждала ответа по поводу кофе.

— Черный! — бросил Джеймс, взяв у Тилы чашку, чтобы она не успела нанести ему урон.

Легкая улыбка заиграла у нее на губах.

— Я не замышляла ничего дурного.

— Но вы могли случайно…

— Я очень осторожна.

— Вы — настоящая южная красавица, и уверен, все случайности планируете заранее… Вы что, привыкли подавать кофе мужчинам в постель?

Помолчав, Тила пожала плечами:

— Вообще-то нет. Прежде мне не представлялось такой возможности.

— Сомневаюсь, что это подобает столь воспитанной молодой леди.

— Верно.

— Увы, мисс Уоррен, боюсь, вам придется гореть в аду.

— Да, грехов у меня много, поэтому скорее всего это меня и ждет. Хотя и не за то, что принесла вам кофе.

Джеймс пил кофе, разглядывая девушку, все еще стоявшую у его кровати. Ее длинные волосы, тщательно расчесанные, каскадом рассыпались по плечам. Даже в будничном платье она выглядела неотразимо.

Проклятие! Джеймса снова охватило возбуждение, и он подтянул колени, чтобы скрыть это.

Тила села у него в ногах.

— Мисс Уоррен, что вы делаете?

— Пытаюсь заключить мир.

— Здесь не место…

— Мистер Маккензи…

Он поставил чашку на ночной столик и так резко подался к девушке, что чуть не сбросил с себя простыню. Обхватив запястья Тилы, Джеймс прижал ее к себе.

— Ну-ка, ну-ка, мисс Уоррен, давайте-ка поговорим начистоту. Я — первый индеец, которого вы видели. Я говорю по-английски. В моих жилах течет кровь белых. Вас мучает любопытство, вы заинтригованы, может, даже испытываете легкое искушение. Что ж! Тогда прикоснитесь ко мне, пока есть возможность. — Он провел ее ладонью по своей груди, удерживая руку девушки. Та пыталась сопротивляться. — О, посмотрите-ка! Краска с моей кожи не стирается. И знаете что, мисс Уоррен? Это единственное различие между белыми и индейцами. А так — те же две руки, две ноги, один… — Джеймс бросил выразительный взгляд в самый низ своего живота. — Не хотите ли убедиться?

Тила замерла. Глаза ее сузились, но больше она ничем не выказала свою ярость.

— В этом нет необходимости. Наверняка эта штука торчит. Вы несносны.

— Но вы сами пришли ко мне в спальню! Что скажет ваш жених?

— У меня нет жениха…

— Я же говорил вам, что считаю его чертовски хорошим парнем, мисс Уоррен. Не будьте с ним жестоки, иначе горько раскаетесь.

— Он — джентльмен и никогда не обидит меня. — Тила попыталась отдернуть руку, но он крепко держал ее. — Почему вы упорно ведете себя как отъявленный негодяй?