– Самые ранние образцы пришлось использовать, чтобы усмирить преступников-безумцев, - продолжил вулканец, словно говоря не о своем мире, а о другом.
– Огромная документация, множество расчетов и балансов; имплантаты удерживали в них спокойствие, давали ощущение реальности, когда их захлестывало безумие.
– Он снова закашлялся, прижав израненую руку к боку. Но после чумы остались миллионы, сотни миллионов, которые бы умерли или у которых не было иного выбора, как быть истребленными, если бы в их сознание не были введены неврологические имплантаты. Это удержало спокойствие целых популяций и дало им осознание реальности. Это спасло цивилизацию. Буквально. Повсюду.

– Спасло, - мягко сказал в тишине Лао.
– Или...изменило? Превратило во что-то другое. Что ...что можно было держать под контролем.
– Он уже видел, что происходит. В его голосе было неверие - или надежда на возможность не верить. Скажите, что это неправда.

– Когда вам за решетку суют еду, - ответил Купер, - вы не спрашиваете, грязная или чистая рука подает вам эту пищу. Вы едите и благодарите бога.

Шарнас покачал головой, его лицо было серьезно, но глаза - невероятно печальны.
– У многих не было даже такого выбора. Были уничтожены целые популяции - или самой болезнью, или в результате разрушения нейросинапсов, которое вызывала эта чума, или в сражениях, что последовали за ней, или...или тем, что сделали войны с генетическим материалом тех, кто уцелел. Но когда прошло двадцать лет, дети, которым были введены имплантаты, стали капитанами Флота и навигаторами, и они сделали ...открытие, которое привело к псионному прыжку. Это буквально изгиб космоса, который позволяет кораблю пройти...пройти сквозь гиперпространство.

– Что?
– Кирк попытался это представить, но сдался.
– Как? Я имею в виду...

– Что это было за открытие?
– спросил Лао, и на мгновение сквозь мрачное молчание, которого он придерживался, прорвалось его обычное рвение.
– Сейчас проводятся исследования некоей теории гипертоннеля, но...

– Давайте не будем об этом, - торопливо сказал Купер.
– Но это работает. Работает быстрее и легче, чем все, о чем мечтается сейчас. Это совершенно иной принцип. Но это не сработает, пока у вас нет навигатора и эмпата с имплантатами...среди прочего. А это дает Консилиуму контроль над Флотом. Над всей торговлей, повсеместно. Это в мгновение ока сделало устарелым ворп-двигатель. И последние шестьдесят лет Звездный Флот - и Совет Федерации оказались в долгу перед Консилиумом. Они получили, что хотели.

– Полагаю, - сказал Кирк в ужасающей тишине, - некоторые члены Совета тоже имели имплантаты.

Глаза цвета дождя цинично блеснули с подушек.
– А вы быстро схватываете.

Они получили, что хотели. Кирк слишком долго был близок к власть предержащим, к правительствам чужих планет, небольших колоний и бюрократам всех рангов, чтобы не понять, что это значит.

Снаружи, за открытой дверью лазарета, в затопленных тьмой помещениях промелькнули светлячки огней. В странной тишине, воцарившейся здесь, перекликались голоса. Кто-то сказал: - Здесь, наверху, - и раздалось приглушенное клацанье металла, когда из вентиляции с величайшей осторожностью была извлечена еще одна предприимчивая душа, которая попыталась ее использовать для побега из какой-нибудь запертой комнаты или блокированного коридора. Три такие жертвы уже были уложены техниками в реабилитационные устройства, но по-видимому, как только они выбирались из замкнутых пространств, опасность миновала.

Замкнутые пространства, думал Кирк той частью сознания, которая еще действовала в настоящем, которая работала как у капитана осажденного судна.

Но это была лишь поверхностная реакция. В в свое время в сражении на Эчернаре Кирк видел людей, которые еще бежали, получив смертельный удар.

Звездный Флот станет личным оружием личной власти, используемым для удобства этой власти. Федерация кончит как Имперский Сенат, подчиняясь мягким приказам узкого круга тех, кто может управлять умами других.

Все, для чего он работал - все его собственные мечты о грядущих мирах, грядущей справедливости, грядущем благе. Все исчезло.

Исчезло через какие-то триста лет.

И если тем, кто придет за ним, захочется пойти по его стопам, к звездам, им придется это делать с имплантатами в позвоночнике и голосами в сознании, говорящими, что они должны и чего не должны делать. О чем думать, а о чем нет.

Это видел Шарнас. Это видел Купер. И отражение этого было в их глазах.

Рядом он услышал шепот Лао: - Нет, - словно у человека, который смотрел головидео, смотрел на людей, которых привык любить и о которых заботился, когда те распадались на цифровое компьютерное изображение.

Но это было на самом деле. Будет на самом деле.

Он повернулся и увидел, как яд этого знания разъедает усталые глаза Маккоя.

Все кончится тем, что нас раздерет на кусочки в голопалубе...

Преувеличение? Паранойя? Кирк так не думал. Это был мрак, в который Кирк еще не заглядывал, не хотел заглядывать.

– Простите, - мягко сказал Купер.
– Мне не стоило все это вам рассказывать. Но вы сами спросили.

– Да, - сказал Кирк.
– Спросили.
– Что за свойство человеческой природы задавать вопросы?

Он сделал глубокий вдох. Словно делая первый шаг после удара под дых. Словно начиная разговор с женщиной после того, как нашел следы другого мужчины.
– Так во Флоте возникло восстание?

Купер кивнул.
– Теневой Флот откололся около трех лет назад. В основном юнкера. Наш корабль - единственное судно с псионным двигателем, которое у них есть. Остальные маломаневренны и не имеют оружия.

Может, это и ложь, думал Кирк, изучая лицо молодого человека. Он молоился, чтобы Купер все же лгал. Какая-то часть его задавалась вопросом, почему для него так важно верить, что это ложь. Верить, что мятежники - Теневой Флот сильнее, чем этот. Что он может победить.