Она оборвала фразу.

Я спросил:

– Те двое... Это их фотографии я вам показывал?

– Да.

– Ваша горничная знала о вас с Мэйном? Об этой квартире? О его поездке? О том, когда и как он собирался вернуться? О деньгах?

– Не берусь утверждать, но наверняка знала многое. Она ведь шпионила за мной, рылась в моих вещах и могла найти письмо Джеффри, где он сообщал об отъезде из Лос-Анджелеса и договаривался о встрече в воскресенье. Я бываю так невнимательна...

– Что ж, я пойду, сказал я. А вы сидите тихо, ничего без меня не предпринимайте. И, пожалуйста, не спугните Роз.

– Не забудьте, что я ничего вам не говорила, - напомнила она, провожая меня до дверей.

От дома Ганжена я проехал прямо к отелю "Марс". Микки Лайнхэн сидел в холле и просматривал газету.

– Они в номере?
– спросил я.

– Ага.

– Пойдем наверх.

Микки постучал в дверь. Раздался металлический голос:

– Кто там?

– Посылка, - ответил Микки, - притворяясь коридорным.

Худой мужчина с острым подбородком отворил дверь. Я сунул ему визитную карточку. Он не пригласил нас в комнату, но и не помешал войти.

– Ты Уилл?
– спросил я его, когда Микки закрыл дверь, и, не дожидаясь ответа, обратился к сидевшему на кровати широколицему мужчине: - А ты Даль?

– Ищейки, - металлическим голосом произнес Уилл, повернувшись к Далю. Тот посмотрел на нас и ощерил зубы.

Не теряя времени, я перешел в наступление:

– А ну, гоните бабки, что вы накатали у Мэйна!

Оба, как по команде, презрительно рассмеялись такая реакция, казалось, была отрепетирована заранее. Я вытащил револьвер.

– Бери шляпу, Банки, - с хриплым смехом произнес Уилл.
– Они нас арестовывают.

– Ошибаешься, - прервал я его.
– Это не арест. Это нападение. Руки вверх!

Руки Даля молниеносно устремились к потолку. Уилл колебался, пока Микки не ткнул ствол пистолета ему в ребра.

– Обыщи их, - приказал я Микки.

Он обыскал Уилла, вынул пистолет, немного мелочи, какие-то документы и специальный пояс для денег. То же самое проделал и с Далем.

– Сосчитай деньги.

Микки вынул деньги из пояса, поплевал на палец и принялся за работу.

– Девятнадцать тысяч сто двадцать шесть долларов шестьдесят два цента, - отрапортовал он через минуту.

Свободной рукой я достал из кармана клочок бумаги с номерами банкнот, полученных Мэйном от Оджилви, и подал его Микки:

– Проверь, сходятся?

Он взял листок и сличил номера.

– Сходятся.

– Ладно. Спрячь все у себя и пошарь по комнате может, еще что-нибудь найдешь.

Бен-Кашлюн обрел, наконец, дар речи.

– Эй, парень! взбунтовался он. Что за дела? Это тебе так не пройдет!

– И все же я попробую, - осадил я его.
– Может, ты завопишь: "Полиция!" А? Небось, думал: так прижал ту дамочку, что не пикнет, и все шито-крыто. А теперь я с вами играю в ту же игру, что вы с ней и Мэйном. Только играю получше вас. Рыпнетесь и сами себя заложите. Так что заткнись!

– Бабок больше нет, - доложил Микки.
– Только четыре почтовые марки.

– Возьми, - сказал я.
– Как-никак восемь центов. Идем!

– Эй! Оставьте нам хоть пару долларов!
– взмолился Уилл.

– Кому сказано заткнись! процедил я, направляясь к двери.

Коридор был пуст. Микки приостановился, держа Уилла и Даля на мушке, а я взял ключ, сунул его в дверь снаружи, повернул в замке, вынул и положил в карман.

Мы спустились вниз.

Машина Микки стояла за углом. Сев в нее, мы переложили добычу из его карманов в мои. Доехали до агентства; Микки вылез, а я свернул и направился к дому Мэйна.

Миссис Мэйн было лет двадцать пять. Это была высокая молодая женщина с темными вьющимися волосами, серо-голубыми, окруженными густыми ресницами глазами и круглым лицом. Полноватая фигура от шеи до ног облачена в черное

Она изучила мою визитную карточку, кивком головы рассчиталась за объяснение, что Ганжен нанял меня найти убийц ее мужа и провела в серо-белую гостиную.

– Это та комната?
– спросил я.

– Да.
– У нее был приятный хрипловатый голос.

Я подошел к окну, бросил взгляд на крышу магазина, на узкую улочку...

– Миссис Мэйн, - тут я понизил голос, стараясь этим сгладить остроту того, что собирался сказать, - когда вы увидели, что ваш муж мертв, вы выбросили револьвер в окно. Потом вы прицепили платок к бумажнику и тоже выбросили. Бумажник был легче револьвера, поэтому не соскользнул с крыши. Зачем вы прицепили платок к бумажнику?