Ельцов проработал у них недолго. Но его публикации заметно выделялись на фоне очерков, которые делали писатели, в которых они говорили не о проблеме, а о своем отношении к ней.

Ельцов для него был человеком из другого мира. Женат на дочери крупного чиновника, крутился в компании номенклатурных детей. Внешне весьма благополучный человек.

Андрей был в командировке, когда Юру Ельцова арестовали. В редакцию сообщили, что он был здорово пьян, вспомнил боксерскую молодость и учинил дебош с мордобоем в шашлычной на Пушкинской. Видимо, думал, что все ему сойдет с рук. Сановный тесть вытащит из любой ситуации. Но не вышло.

Поговорили и забыли. А все оказалось значительно сложнее.

— Борис Николаевич, — спросил Андрей Михеева, — я, если, конечно, можно, поговорил бы с человеком, размотавшим это дело.

— К моему стыду, отвечу, только не для печати, размотал это дело полковник Ельцов.

— Бывший начальник МУРа?

— Именно.

— Но он же в отставке.

— Он сыщик, а это должность пожизненная.

— Я могу его увидеть?

— Как говорят наши молодые опера, как нечего делать.

— А с Болдыревым я могу поговорить?

— Эту возможность мы вам предоставим. И помните, полковник Ельцов продолжает свое расследование, так что материал у вас будет.

Андрей встретился со всеми, даже в далекий лесхоз ездил к Витьке Кретову. Материал состоялся, но его не покидало ощущение, что это только верхний, очень тонкий слой. Копнешь глубже — и найдешь подлинную сенсацию. Он так и закончил материал. Пообещав читателям новую, еще более серьезную публикацию.

Главный был за границей, поэтому всем рулил первый зам. Он взял эту статью, главный перед отъездом сказал, что в этой публикации заинтересовано второе лицо в стране, и пообещал Андрею, что поставит ее в ближайший номер.

Когда он прочел материал, ему стало дурно. Ведь это он послал Ельцова на встречу с человеком, который якобы должен передать материал по ереванскому делу.

За это он к празднику получил «Трудовик» и переехал в новую квартиру.

Он немедленно позвонил помощнику Гришина Виноградову. Голос у Виноградова был раздраженный и злой:

— Ты что, не знаешь об арестах? Начальника управления торговли на допросы вызывают. Андропов под папу копает, а ты с какой-то заметкой.

— Это не просто заметка, а бомба, под нас подложенная.

— Ну ладно. Давай у памятника «Героям Плевны» через полчаса. Успеешь?

— Конечно.

Октябрь уже кончался, а бульвар еще сохранил желтые листья на деревьях. Солнце освежило их, и казалось, что осень только что прокралась в город. Виноградов сидел на лавочке и курил. Солнечный день расслабил его, заставил думать о вещах приятных и простых.

Запыхавшийся зам плюхнулся на скамейку, протянул руку.

— Привет.

— Привет, ну чего ты волну гонишь?

— Смотри.

Виноградов взял статью и начал читать. Долго, внимательно.

Закончил, свернул странички в трубочку.

— Ты этот экземпляр для меня подготовил?

— Да. Может, поговоришь с самим?

— Ему не до заметок ваших. Того и гляди самого попрут. Я говорил тогда: не добивайте этого дурачка. Исключили бы из партии, отправили на работу в районку под Москву или чуть дальше. Работал бы там да спивался с божьей помощью. Нет, твою мать, по полной программе решили заделать. Забыли, козлы, кто у него дядя. Вот он им и оборотку дал. Ладно, отдам статью Сашке Шорину, пусть бежит к Рытову. Матвей Кузьмич фигура сильная. А ты-то чего боишься?

— Это же я послал его в шашлычную.

— Ну и что? Человек, нужный Ельцову, приходил, но скандала испугался. Ты чист.

— Если так, — неуверенно сказал зам.

— Только так, и никак иначе. Ты это сочинение попридержать можешь?

— Пока шефа нет, могу.

— Вот и держи. Поезжай к себе да выпей коньячку, а то на тебе лица нет.

Шорина Виноградов нашел на даче.

— Разговор есть, — голосом старшины, поучающего новобранцев, сказал он.

— Ты чего это? — удивился Шорин.

— Спасти тебя, дурака, хочу. Немедленно встретиться надо.

— Приезжай, обедом накормлю.

— Ладно, выберу два часа, пока шефа нет.

Машину Виноградов оставил у первых дач поселка, на всякий случай, а сам пошел пешком. До чего же осень-то хороша. В Москве ее не видно. А здесь прямо как в мультфильме «Добрый лес». Виноградов наклонился, поднял опавший лист, растер его пальцами, понюхал руку. Винной бочкой пахла рука. Он постоял, завистливо оглядев вторые этажи дач, выглядывающие из-за высоких заборов. Неужели и он когда-нибудь получит здесь домишко? Все может быть, все может быть.