Наконец дошли до совершенно безлюдных мест. Два проводника улизнули, от третьего тоже не было толку - он бился в горячке. Через некоторое время от голода и лишений начали валиться с ног люди. Сначала преставились трое солдат-новичков, затем отдали Богу душу пажи, глашатаи, музыканты. В живых остался один трубач. Желая подбодрить солдат, он иногда начинал дудеть в трубу. Берналь Диас как-то сказал ему - кончай ты эту ерунду! Звуки твоей дудки столь же приятны, как волчий вой. Лучше помог бы раздобыть где-нибудь горсть маиса!

Так добрались мы до реки Канделарии. Вышли на берег и обомлели - такой ширины поток нам ещё не удавалось преодолевать. В войске едва вспыхнул бунт. Солдаты начали открыто угрожать мне. "Безумец!
– кричали они.
– Куда ты нас завел?" Я не спорил, не ругался с солдатами, всего лишь попросил пять дней для постройки моста. Если за этот срок не будет наведена переправа, экспедиция возвращается назад. В Мехико подобный исход казался невозможным, но что поделать, если на этот раз обстоятельства оказались сильнее меня. Признаюсь, решение обратиться за помощью к Куаутемоку далось мне с трудом. Дело было не в гордыне, просто не имею привычки ходить в должниках, особенно когда дело касается такой тонкой области, как услуга за услугу. Делать было нечего - я отправился к нему в шатер и попросил направить подчиненных ему воинов на строительство моста. Индейский вождь в то время без конца обсуждал со своим духовником фра Текто богословские вопросы. Все-то ему было интересно: что есть Слово и Господь, как возник наш мир, где расположены рай и ад, кто такие Адам и Ева? В чем причина существования дьявола, если Бог всемогущ? Почему нам не дано умственно проникнуть в Божий промысел? В чем величие жертвы Христа и когда наступит Страшный суд?

Индеец, надо сказать, сразу повел себя как благородный человек, ни с того, ни с сего назвал меня братом, объявил, что зла за нарушенное мной слово не держит - христиане, мол, всегда должны помогать друг другу. Лучше бы он не упоминал о том вынужденном расследовании, которое касалось судьбы исчезнувших сокровищ! При этом лицо его было такое простецкое, глаза смотрели так искренне... Он тут же поднял своих людей, и через четыре дня мост был построен. Мы без особых усилий перебрались на противоположный берег...

Каково мне неделю спустя было узнать, что Куаутемок, оказывается, имел в виду нечто совершенно иное. По его расчетам, чем глубже мы заберемся в джунгли, чем сильнее увязнем в болоте, тем легче с нами можно будет расправиться. Он всегда хорошо соображал, этот индеец, и, по-видимому, счел момент благоприятным, чтобы навсегда разделаться с чужаками и вернуться в Мехико победителем Кортеса.

Конечно, он все отрицал. Этот дурак Текто, которого я попросил подробнее разузнать о коварных замыслах повелителя ацтеков, заявил, что Куаутемок блюдет данное слово и верно служит короне. К тому же он заметно преуспел в познании истинной веры... Можно подумать, что в моем положении у меня не было других забот, как только устраивать богословский диспут. Смерть шла за мной по пятам.

Заговор раскрыл один из верных индейцев, честный гражданин города Теночтитлана по имени Мехикальсинго, а после крещения - Кристобаль. Он в большой тайне пробрался ко мне ночью и заявил, что Куаутемок и правитель Тлакопана много раз беседовали между собой о том, что хорошо бы найти какое-нибудь средство вернуть свою прежнюю власть и земли, отнятые испанцами.

Поскольку я был тщательно информирован этим Кристобалем, я воздал хвалу Господу нашему, Иисусу Христу и на рассвете схватил обоих этих сеньоров и, поместив их отдельно друг от друга, принялся допрашивать...

Эти двое упорно молчали... нет, говорили они слишком много и ничего по существу. Куаутемок в свою очередь попытался обвинить меня в подготовке неправой расправы.

Стоит ли упоминать о том, какие дерзости посмел высказать мне в лицо этот дикарь? Зачем патеру Гомаре знать об этом! Скажем коротко - Куаутемок отрицал вину, хотя факты были очевидны. Этого вполне достаточно. В конце концов, свидетельства о существовании заговора подтвердились. В тот же день оба индейских вождя были повешены.

Да, суд был скорый, и, как теперь кое-кто смеет утверждать, неправый. Что ж, пусть злобятся, лают из-под воротни... Куаутемока и его приятеля, правителя Тлакопана, вздернули как подлых предателей. Собакам - собачья смерть!

...В ту ночь старику Кортесу так и не удалось сомкнуть глаз. Все вроде было готово к завтрашней встрече с отцом Гомарой. Тот запишет его рассказ, сверит с другими источниками, и в конце концов изложит историю похода в Гондурас с той обстоятельностью и любовью к истине, которая свойственна этому достойному человеку.

Заполночь он поднялся, нашарил в темноте трость, кое-как, негнущимися руками накинул халат и принялся бродить по дому. Обошел весь второй этаж постоял у широкого, смотрящего на южную сторону окна, прикинул, что ещё можно было бы добавить к его рассказу. Разве что какие-нибудь мелкие детальки, которые не в состоянии изменить общую картину. Неожиданно задумался о Божьем суде, о котором с такой наглостью смел рассуждать этот сопляк перед тем, как его вздернули на толстенной ветви дерева сейбы. Так они и закачались рядышком с правителем Тлакопана... Свидетелем в его, Кортеса, защиту может выступить верный солдат Берналь Диас - его, правда, не было в самый момент распра... тьфу, казни. Он тогда рыскал по окрестностям с дюжиной солдат в поисках провианта. Ах, нелегкая дернула его повесить этого мерзкого, отощавшего - кожа да кости - монаха, посмевшего угрожать ему, дону Эрнандо, королевским судом. Это великий грех, но милость Божья неизмерима, и на его долю прольется капля небесного елея.