Массард с минуту раздумывал над замечанием Брюнона.

– Совершенно верно, совершенно верно, – согласился он с подозрительной поспешностью. – Мы не можем опуститься до уровня генерала Казима и его мясников. – Глаза его сверкнули, когда он посмотрел на Питта и Джордино. – Отправьте их в золотые рудники Тебеццы. Мистер Питт и доктор Рохас несомненно обрадуются встрече и смогут наслаждаться обществом друг друга, когда вместе будут копаться в тамошних ямах.

– А как же Казим? – спросил Веренн. – Не почувствует ли он себя обманутым, не получив компенсации за уничтоженный автомобиль?

– Не важно, – весело сказал Массард. – Когда он узнает об их местонахождении, они уже будут мертвы.

Президент в Овальном кабинете строго посмотрел через стол на Сэндекера:

– Почему мне не доложили об этом раньше?

– Мне сказали, что эта тема настолько несущественна, что не заслуживает того, чтобы из-за нее нарушали расписание ваших аудиенций.

Президент перевел взгляд на главу администрации Белого дома Эрла Уилловера:

– Это правда?

Лысеющий мужчина в очках, в возрасте около пятидесяти лет, с пышными рыжими усами напрягся в своем кресле, подался вперед и бросил свирепый взгляд на Сэндекера.

– Я направил материалы по теории «красной волны» нашему национальному научному совету. Они не согласны с тем, что она представляет собой непосредственную угрозу всему миру.

– Чем же они тогда объясняют ее бурный рост, захвативший всю середину Атлантического океана?

Уилловер безмятежно посмотрел на президента:

– Уважаемые ученые-океанологи убеждены, что данный рост носит временный характер и скоро пойдет на убыль, как это случалось и в прошлом.

Уилловер стоял на страже президента и правительства, как Гораций против всей этрусской армии на мосту, ведущем к Риму. Лишь избранных допускал он в Овальный кабинет, и лишь немногим удавалось избежать праведного гнева Уилловера, если они дольше, чем нужно, задерживались там с визитом или имели наглость не соглашаться с президентом и начинали спорить, забыв о правилах приличия. Об этом не говорилось вслух, но почти все члены Конгресса в душе ненавидели его.

Президент опустил взгляд на стол, где были разложены спутниковые фотографии Атлантики.

– Для меня слишком очевидно, что это не тот феномен, который стоит игнорировать.

– Красные волны обычно поедают сами себя, – пояснил Сэндекер. – Но с западного берега Африки они подпитываются некой аминокислотой, связанной с кобальтом, что стимулирует рост волны в невероятной пропорции.

Президент, бывший сенатор от штата Монтана, более уютно чувствовал себя в седле, нежели за письменным столом. Он был высок и худ, говорил, слегка растягивая слова, всматриваясь в собеседника ярко-голубыми глазами. К каждому мужчине он обращался «сэр», а к каждой женщине – «мэм». Если ему удавалось вырваться из Вашингтона, он тут же направлялся на свое ранчо, расположенное на реке Йеллоустон.

– Если угроза так велика, как вы говорите, то риску подвергается весь мир.

– Более того, мы приблизительно подсчитали потенциальную опасность, – сказал Сэндекер. – Наши компьютерные эксперты вывели степень экспансии. Если мы не остановим это распространение, все известные нам формы жизни в этом мире погибнут от недостатка кислорода к концу будущего года, а может быть, и раньше. А океанские формы жизни исчезнут еще до весны.

– Это смешно, – фыркнул Уилловер. – Я извиняюсь, адмирал, но это классический случай того, как цыпленок утверждал, что небо упадет.

Сэндекер подарил Уилловеру взгляд, сравнимый с ударом копьем.

– Я не цыпленок, а грядущее уничтожение человечества кажется мне вполне реальным. Мы говорим не об уменьшении озонового слоя и влиянии этого на заболевание раком кожи, которое грядет через два столетия. И не о геологических сдвигах или неизвестной чуме, не об Армагеддоне с последующей ядерной зимой и не о столкновении метеорита с планетой, сопровождаемом страшными катаклизмами. Если мы не остановим занесенный бич красной волны и не остановим его быстро, она высосет кислород из атмосферы, что приведет к тотальному вымиранию всех живых существ на Земле.

– Вы нарисовали мрачную картину, сэр, – сказал президент. – Я верю, что такова она и есть, но как-то не в состоянии представить ее себе.

– Давайте я тогда изложу это следующим образом, господин президент. Если вы хотите провести в своем кресле еще четыре года, можете считать, что вы уже сделали это еще до конца истечения нынешнего срока ваших полномочий. И не потому, что у вас не будет соперников, а просто потому, что за них некому будет голосовать.

Уилловера ничего не пронимало.