И с этими мыслями он в конце концов уснул. Ему снился сон. Во сне он принимал ванну, и вода в ней была ярко-зеленого цвета, и ванна была унизана проводами. Он пытался закричать и не мог, потому что провода выходили из его собственного рта.

5. СОВОК

Ситуация в Хейвене, как мы уже знаем, давно беспокоила Джона Леандро. Там явно что-то происходило. Он почти физически чувствовал это. Бывали моменты, когда он мог сказать, что чувствует запах чего-то необычного, как хорошая собака.

Его отпуск начинался в пятницу. Он рассчитывал выехать в Хейвен в тот же день. Но он жил вместе с недавно овдовевшей матерью, и она попросила его сперва съездить с ней к ее сестре в Новый Скотланд; она говорила, что понимает, что визит не вписывается в планы Джона, но она старая и не просит его о слишком многом; тем, что она стирает и готовит ему, она заслужила этот маленький знак внимания с его стороны, и еще очень многое говорила она, и ему пришлось уступить.

Поэтому в пятницу он отвез мать к ее сестре, задержавшись там на два дня, и смог выехать только в воскресенье вечером.

Он никогда не любил воскресенье.

Итак, в понедельник, 15 августа, Леандро за рулем недавно купленного и еще пахнувшего краской "доджа", насвистывая песенку, направлялся в Хейвен... где он рассчитывал прославиться как журналист. Хотя, конечно, вряд ли кто-нибудь рискнул бы назвать его пустым местом в газетном мире.

День был ясным и теплым, но не жарким. Это был день, который мог бы навеки запечатлеться в его памяти. Джонни Леандро мечтал написать роман... но он забыл одну старую истину: "Бери от Бога, что хочешь, но не забудь заплатить за это".

Он знал, что приблизился к чему-то гораздо большему и более важному, чем могло показаться с первого взгляда. Он забыл обо всякой осторожности. Ему хотелось как можно скорее извлечь из этой истории с Хейвеном все, что только можно.

Когда он выезжал со двора сестры своей матери, мать крикнула вслед:

– Не забудь позавтракать, Джонни!

В руке она держала увесистый сверток с бутербродами.

– Спасибо, мама, - сказал он, протягивая в окно руку.
– Ты не должна была беспокоиться об этом. Я захватил с собой пару гамбургеров...

– Я говорила тебе тысячу раз, - сказала она, - не смей есть эти проклятые гамбургеры. С твоим желудком тебе следовало бы навсегда забыть, что это такое. И потом, ты не знаешь, из каких ужасных грязных продуктов их готовят. Микробы...

– Я все знаю, мам. Я...

– Ты не видишь этих микробов, - не обращая внимания на его слова, продолжала миссис Леандро. Ее было невозможно сбить с начатой темы.

– Да, мама.

– Руки поваров тоже бывают грязными, как тебе известно. Я бы не хотела, чтобы ты думал, будто я поучаю тебя, но иногда сыну бывает полезно послушать мать. Еда в общественных местах способствует многим, очень многим болезням.

– Мам...

Она вдруг неловко улыбнулась и прищурила левый глаз:

– Ты считаешь свою мать дурочкой, сынок, и мечтаешь только об одном: чтобы она поскорее заткнулась.

Леандро понимал, что это самый обыкновенный, не слишком ловкий маневр, но все же ему стало стыдно.

– Нет, мама, - сказал он, - я вовсе так не думаю.

– Конечно, ты отличный репортер, а я всего лишь домохозяйка...

Леандро, потупив глаза, ничего не ответил.

– Но кое-что я все же знаю. Держись подальше от придорожных закусочных, Джонни, потому что ты можешь там отравиться. Там все кишит микробами.

– Постараюсь, мама.

Удовлетворенная полученным обещанием, теперь она хотела, чтобы он поскорее уехал.

– Ты вернешься к ужину?

– Да, - ответил Леандро, не слишком уверенный в этом.

– К шести?
– уточнила она.

– Да! Да!

– Знаю, знаю, я только глупая старая...

Он глянул в зеркало заднего обзора и увидел ее, стоящую на тропинке. Он дал задний ход, потом рванул вперед - и машина тронулась с места. Он уехал, а мать все еще что-то говорила ему вслед.

В Хейвене Бобби Андерсон демонстрировала Гарднеру усовершенствованную аппаратуру, приспособленную для дыхания. Ив Хиллмен узнал бы ее: это был все тот же респиратор, который он захватил для Дугана, только преобразованный внутри. Батча он должен был предохранять от воздуха Хейвена, а Бобби сделала так, что, войдя в корабль, она и Джим будут вдвоем дышать через него именно воздухом Хейвена.

Было девять часов тридцать минут.

В это же время в Дерри Джон Леандро притормозил у обочины дороги неподалеку от места, где исчезли полицейские Роудс и Габбонс. Он открыл "бардачок" и достал оттуда пистолет марки "смит-и-вессон" сорок пятого калибра. Он держал его в руках, ощущая приятную прохладу металла, а его нос принюхивался к странному запаху, доносившемуся откуда-то издалека.