– Спасибо, - сказал Гард и тронулся с места.

– Мистер?..

Он обернулся.

– А разве вы не заберете этот последний блокнот?
– Мальчик указал на третью записную книжку, смытую прибоем.
– Его можно просушить.

Гарднер отрицательно покачал головой.

– Парень, - сказал он, - я не в состоянии просушить даже себя.

– Вы уверены, что я не могу вам чем-нибудь помочь?

Гарднер, улыбаясь, вновь покачал головой.

– Береги себя, ладно? Осторожней в море.

– Знаю. Мама всегда так говорила, пока... ну вы уже знаете...

– Да. Как тебя зовут?

– Джек. А вас?

– Гард.

– Счастливого Четвертого июля, Гард!

– Счастливого Четвертого июля, Джек. И берегись призраков.

– Приходящих со двора, - мальчик кивнул и грустно посмотрел вслед Гарду, как будто знал что-то очень важное и печальное.

Гарднер шел к Альгамбре, а она все не приближалась... Голова гудела от боли; сердце, казалось, выскочит сейчас из груди.

Помедленнее, или ты заработаешь сердечный приступ. Или инфаркт. Или и то, и другое.

Он несколько замедлил шаг... Боже, какой абсурд! Он планирует, что сделает через пятнадцать минут, а ведь простейший, элементарнейший приступ - и все будет кончено! Нужно постараться успокоиться.

Гарднер вновь пошел вперед, а пульсирующая боль в висках постепенно становилась звенящими в голове строками считалочки:

Вчера, сегодня и всегда,

И там они, и тут

Лишь ты уснешь как со двора

В дом призраки придут.

И нам не охнуть, не вздохнуть,

Не бросить, не начать

Поскольку призраки уже

В дверь начали стучать.

Он остановился. Что значит весь этот бред про призраков?

Вместо ответа в глубине его сознания родился голос, который гулко прошептал: Бобби в беде.

Гарднер пошел, сначала медленно... потом все быстрее. Он почти бежал. Как и другая детвора, - думал он, - я призраков боюсь.

Он взбежал по гранитной лестнице, ведущей к отелю, зажимая рукой нос, из которого вдруг снова хлынула кровь.

Гарднер пробыл в холле отеля не более одиннадцати секунд, но этого вполне хватило, чтобы клерк увидел, что он разут. Клерк кивнул швейцару, и тот, не обращая внимания на протестующие вопли Гарда, выволок его на улицу.

Они должны были пропустить меня, даже если на мне нет ботинок, негодовал Гард.
– Черт побери, я должен обуться!

Увидев себя в зеркале двери, он остался крайне недоволен своим видом. Он явно не вписывался в окружающий мир, где мужчины были джентльменами, а женщины - красавицами. Он же напоминал нищего.

Гард спросил у прохожего, где здесь ближайший телефон-автомат. Ему указали на бензоколонку. Проклиная все на свете, он направился к ней, а в голове у него все стучали незатейливые рифмы. Вчера, сегодня и всегда, и там они, и тут - лишь ты уснешь, как со двора в дом призраки придут.

Он вспомнил, что рассказывала о призраках его мать. Он не мог вспомнить точно ее слова, но у него с детства осталась убежденность, что призраки огромного роста, приходят, когда всходит луна, и прячутся в ночных тенях. А разве ему, долго не засыпавшему, в детстве не мерещились эти призраки, вырастающие из ночных теней?

Гарднер бессознательно поежился.

Он подошел к колонке. Автомат стоял прямо перед ней. Гарднер вошел в кабину, снял трубку и набрал ноль. Голос робота попросил его назвать номер кредитной кар-точки или повторить набор нуля, чтобы связаться с оператором. Гарднер вновь набрал ноль.

– Привет, с праздником, это Элейн, - прозвучал веселый голосок.
– Чем могу помочь?

– Привет, Элейн! Я хотел бы, чтобы вы соединили меня с одним абонентом, сказав ему, что это звонит Джим Гарднер. Нет, погодите, не так. Скажите ей просто, что звонит Гард.

Он назвал номер и стал ждать. В небе сияло солнце. На горизонте плыли облака.

Я собираюсь разбудить тебя, Бобби...
– думал он.
– Собираюсь разбудить, но это только сегодня. Больше этого не повторится. Я обещаю тебе это.

– Ваш абонент не отвечает, - раздался голос оператора.
– Может, попытаемся еще раз позвонить попозже?

– Да, возможно. Вы очень милы.

– Спасибо, Гард.

Он убрал трубку от уха. На мгновение ему показалось, что ее голос похож на голос Бобби...