— Кого ты хочешь взять?

— Тебя, Билли, Хэтти Терман, Аманду Дамфрис. Этого старика Корнелла и миссис Репплер. Может быть, Бада Брауна тоже. Это уже восемь, но Билли может сесть к кому-нибудь на колени, и мы немного потеснимся.

Олли ненадолго задумался.

— О'кей. — сказал он наконец. — Давай попробуем. Ты с кем-нибудь уже говорил?

— Нет.

— Я советую пока никому ничего не говорить. Часов до четырех утра. Я приготовлю пакеты с субпродуктами под прилавком у кассы, ближайшей к выходу. Если нам повезет, сможем выскользнуть еще до того, как кто-нибудь что-нибудь заметит. — Взгляд Олли снова скользнул в сторону миссис Кармоди. — Если она обо все узнает, то может попытаться помешать нам.

— Ты так думаешь?

Олли взял еще одну банку пива.

— Да, я так думаю.

Вторая половина дня — вчеашнего дня — прошла словно в замедленной съемке. Подползла темнота, снова превращая белый туман в грязно-желтый, и к половине девятого мир, оставшийся снаружи, медленно растворился в черноте.

Вернулись розовые твари, потом, бросаясь на окна и подхватывая розовых, появились твари-птицы. Что-то рыкало изредка в темноте, и один раз, незадолго до полуночи, раздалось долгое протяжное «аааррууууу…». Люди повернулись к черным стеклам с испугом и ожиданием на лицах. Примерно такой звук, наверное, издает самец-крокодил в болоте.

Миссис Кармоди разошлась не на шутку. Казалось, сон ей совсем не нужен. Ее проповедь — сплошной поток ужасов из Доре, Босха и Джонатана Эдварса — продолжалась и продолжалась, неуклонно приближаясь к какому-то зловещему финалу. Ее сторонники что-то бормотали вслед за ней и раскачивались взад-вперед, как «истинно верующие» на сходке. Пустые глаза их лихорадочно блестели. Они полностью отдались чарам миссис Кармоди.

Около трех утра (проповедь все еще подолжалась, и те, кого она не интересовала, ушли в дальний конец магазина, чтобы там попытаться хоть немного заснуть) я увидел, как Олли положил пакет с продуктами на полку под прилавком ближайшей к выходу кассы. Через полчаса он добавил туда же еще один пакет. Похоже, кроме меня, его действий никто не заметил. Билли, Аманда и миссис Терман спали, прижавшись друг к другу, у опустошенной секции колбас. Я присоединился к ним, погрузился в тревожную дремоту.

В четыре пятнадцать Олли меня разбудил. Рядом с ним стоял Корнелл, и глаза его блестели за стеклами очков.

— Время, Дэвид, — сказал Олли.

Я почувствовал, как в животе у меня нервно закололо, но это быстро прошло. Я разбудил Аманду.

Ее зеленые глаза взглянули в мои.

— Дэвид?

— Мы хотим сделать попытку выбраться отсюда. Ты пойдешь с нами?

— О чем ты говоришь?

Я начал было объяснять, но потом разбудил мисс Терман, чтобы мне не пришлось два раза повторять одно и то же.

— Эта твоя теория насчет запахов, — спросила Аманда. — Пока просто догадка?

— Да.

— Для меня это не имеет значения, — сказала Хэтти. Лицо ее стало бледным, и, несмотря на то, что ей удалось поспать, под глазами темнели большие пятна. — Я готова на все, чтобы снова увидеть солнце.

«Только бы снова увидеть солнце». Я вздрогнул. Она очень близко угадала суть моих собственных страхов, то чувство почти полной обреченности, что охватило меня, когда я увидел, как щупальца выволокли Норма через загрузочную дверь. Сквозь туман солнце казалось тогда маленькой серебряной монеткой, словно мы были на Венере.

Страх вызывали не чудовища, подстерегающие нас в тумане. Мой удар ломиком доказал, что они не бессмертные монстры из книг Лавкрафта, а всего лишь обычные уязвимые существа. Дело было в самом тумане, который отбирал силу и лишал остатков воли.

«Только бы снова увидеть солнце». Хэтти права. Одно это стоит того, чтобы пройти через ад.

Я улыбнулся Хэтти, и она неуверенно улыбнулась в ответ.

— Да. — Сказала Аманда. — Я тоже.

Я начал осторожно будить Билли.

— Я с вами, — коротко сказала мне миссис Репплер.

Мы все собрались у мясного прилавка. Все, кроме Бада Брауна. Он поблагодарил нас за предложение, но отказался, сказал, что не может оставить магазин, потом сказал, на удивление мягким голосом, что не осуждает Олли за его уход.

От белых эмалированных ящиков начало тянуть неприятным сладковатым запахом, напомнившем мне случай, когда во время нашей недельной поездки на мыс у нас испортился морозильник. Может быть, этот запах протухающего мяса и погнал мистера Маквея в команду миссис Кармоди.

— …Искупление! — продолжала она свою проповедь. — Сейчас мы должны думать об искуплении! Бог покарал нас! Мы наказаны за то, что пытались проникнуть в секреты, запрещённые богом древних! Мы видели отвратительные кошмары! Когда все это кончится? Что остановит это?

— Искупление! — орал старый добрый Майрон Ляфлер.

— Искупление… Искупление… — шептали неуверенно остальные.

— Я хочу слышать, что вы действительно верите! — кричала миссис Кармоди. Вены вздулись у нее на шеее, словно канаты. Голос ее сел, охрип, но все еще сохранял властную силу, и я подумал, что эту силу дал ей имено туман. Силу и способность затуманивать людям головы. Туман, отобравший у всех нас силу солнца. До этого она оставалась просто несколько эксцентричной старой женщиной с антикварным магазином в городе, где полно антикварных магазинов.