— Интересно, сколько — сказал Тоболов, же у него патронов?

Бородатый мужик, плотно притянутый инерционным ремнем к спинке сиденья, сидел как живой. Если смотреть слева. Справа… ну, справа лучше не смотреть. Приборная доска и пассажирское место обильно забрызгано кровью и мозгом. Белая «четверка» с пробитым передним левым колесом, безвольно уткнулась в столб на углу Дальневосточного и Дыбенко. Одна фара горела, освещая густые высокие кусты. Под радиатором расплывалось темное пятно тосола. На тротуаре стояли несколько автомобилей милиции и ГАИ. В салоне гаишного микроавтобуса сидели друг против друга четверо. Подполковник и майор с одной стороны, два старлея — с другой. Их разделял стол с одиноко лежащим пистолетом. Вороненый ПМ на пластике «под сосну» полчаса назад стал орудием убийства.

— Ну как же так? — в который уже раз спрашивал седой майор. — Что же вы?

— Он шел, как очумелый, почти девяносто шел, — в который уже раз отвечал один из старших лейтенантов. — Не остановился, даже наоборот — наддал… А на инструктаже опять говорили про бородатого… на белой «двойке».

— На «двойке», — почти закричал подполковник, — на «двойке»! А не на «четверке»!

— А где ж в темноте разберешь? — оправдывался тот же старлей. Стрелял именно он. — Мы начали преследование. Это… стреляли по колесам. Он сам мудак пьяный. Трижды предлагали остановиться, а он…

— Это ты мудак пьяный! — закричал подполковник и стукнул кулаком по столику.

ПМ подпрыгнул как живой. Восемь глаз сосредоточились на оружии. Вид пистолета отрезвлял и угнетал одновременно, гипнотизировал.

— От вас обоих и сейчас пахнет, — уже другим голосом произнес подполковник, — совсем охуели. В общем, так: сейчас здесь прокурорские будут. Принять «антиполицай». Как отвечать на вопросы — Василь Матвеич объяснит. Ясно? Я спрашиваю: ясно?

— Так точно, — дружно ответили инспектора. Им стало понятно, что начальство на их стороне. А это уже немало. Достаточно было бы в деле появиться одному упоминанию о нетрезвом состоянии сотрудников ГАИ — сразу другой коленкор. В лучшем случае выпрут со службы.

Подполковник, заместитель командира полка, закурил, посмотрел на пистолет, потом снова на инспекторов и устало сказал:

— И помните: на каждого из вас у меня материалов — выше крыши. Пьянка, взятки, блядки… а на тебя, Соколов, еще и… А! — махнул рукой начальник. — Вот закроет прокуратура дело, признает применение обоснованным, шум утихнет… тогда я вас и выгоню. Обоих! Все, работайте. Василь Матвеич, проинструктируй… офицеров.

Подполковник вышел из машины, в трех метрах сидел в салоне белой «четверки» бородатый мужик. Почти как живой, если смотреть слева.

На второй день своего затворничества Профи сбрил бороду. Когда он закончил процедуру и посмотрел в разбитое зеркало, криво висящее на двери совмещенного санузла, ошибка стала очевидной. Лицо оказалось двухцветным: загорелая кожа резко сменялась нездоровой белизной там, где несколько минут назад росла клочковатая, пегая борода. Вот об этом он, честно говоря, не подумал. Казалось — все просто: сбрил бороденку и стал другим человеком. Он даже не предполагал, что этот оборот был уже предусмотрен. В ориентировке предлагалось обращать внимание на лица с двухцветным загаром.

— Ну что ж, — хмыкнул Профи, — будем загорать.

Он перетащил расшатанный диван к подоконнику, раздернул пыльные, в подозрительных пятнах шторы и распахнул окно. Комнату залил яркий солнечный свет, и вся ее нищета и убогость стала еще заметней. Все это его нисколько не волновало. Профи позавтракал банкой сардины в масле и сыром, выпил растворимого кофе. Потом достал из сумки книгу. Взял ту, что первая попалась под руку. Несколько секунд он колебался, потом все же налил полстаканчика водки. Выпил, сидя на краю дивана. И опрокинулся на чистые простыни… Солнце падало на лицо и грудь, обдавало ласковым теплом. Профи лежал на спине, широко раскинув руки: в одной была книга, в другой смятый пластиковый стакан. Из-под закрытых век выкатились слезинки. Объяснить свои слезы он бы не смог — ему было хорошо. Необъяснимое и трагическое спокойствие «снизошло на него», как писали в старинных романах. Теперь так не пишут.

Через десять минут Сергей Круглов уже спал. Книга упала по одну сторону дивана, стакан по другую. Испуганный таракан быстро-быстро побежал по грязному полу и спрятался под плинтус. Тоже, понимаешь, нелегал.

Самир Хайрамов очнулся глубокой ночью в уютном салоне самолета на высоте девять тысяч шестьсот метров. Сначала он не мог понять, где находится. В самолет его «грузили» в состоянии, близком к бессознательному. Бегемот потер ладонью лицо, осмотрелся. Успел перехватить неприязненный взгляд одного из телохранителей.

— Где мы? — спросил он хрипло.

— Над Европой, — лаконично ответил охранник.

— А куда летим?

— В Испанию, Сергей Наильевич.

— Ну и хер с ним, — неопределенно сказал Бегемот. — Выпить есть?

Охранник покачал головой. Ему была противна эта обрюзгшая, наглая, пьяная скотина, которую он вынужден охранять. Это в кино красавчик Кевин Кестнер охраняет изысканную красавицу и все такое… В жизни приходится чаще общаться с откровенной зажравшейся гопотой. Охранник в свое время начинал службу в девятом управлении КГБ СССР. Охранял первого секретаря Ленинградского обкома. Там тоже сволочизма хватало, но эти, новые, могут заткнуть за пояс любого бывшего. По части наглости и…