— Я направлю гонцов в остальные лагеря, — сказал Белул. — Посмотрим, что имеем, и затем начнем строить планы.

— Если отправите гонца на запад, — сказал Браги, — то отпустите меня вместе с ним. Хорошо?

Ответа не последовало, и Рагнарсон в сердцах сплюнул.

— Сейчас мне вполне достаточно просто быть здесь, — сказал Гарун. — Я, Белул, совершенно обессилел. Уложи меня где-нибудь спать.

Три дня он занимался тем, что спал или просто так валялся на койке. Наконец он поднялся, вышел из хижины и на негнущихся ногах отправился осматривать свои новые владения.

Лагерь был сооружен близ одной из вершин хребта Капенрунг. Как много деревьев! Он так и не смог привыкнуть к деревьям. Вглядываясь в прорубленные топором просеки, он видел лишь бесконечные ряды деревьев. Они выводили его из равновесия точно так же, как пустыня — Браги.

Уже довольно давно он не видел наемника. Интересно, куда он делся?

— Сегодня прибыли ещё сорок три человека, повелитель, — доложил Белул. — Горы кишат беглецами.

— Мы сможем их устроить?

— Друзья учителя знали, что делали. Они оставили нужные инструменты и значительные запасы пищи.

— Несмотря на это, нам придется многих переместить. Здесь всего лишь перевалочный пункт и место отдыха, а вовсе не конец пути. Он посмотрел на склон горы, где по приказу Белула сооружались блокгаузы и возводилась ограда. — Где мой друг? — спросил Гарун.

— Он отправился на запад вместе с нашим курьером. Очень решительный парень. Торопился вернуться к своим.

На какое-то мгновение Гарун ощутил пустоту. За время бегства между ним и Браги возникли крепкие узы. Ему будет не хватать общества этого северянина.

— Я трижды обязан ему жизнью, Белул. И теперь я не в силах вернуть этот долг.

— Я дал ему лошадь.

Гарун недовольно нахмурился. Не слишком большая награда. Затем, указывая на фортификационные сооружения, он спросил:

— А это зачем?

— Нам потребуются базы, когда мы начнем наносить удары по Хаммад-аль-Накиру. До Аль-Ремиша отсюда не так уж и далеко.

— Если знать туда дорогу.

— Это верно, — улыбнулся Белул.

Гарун посмотрел на деревья и на реку, бегущую у подножия горы. Ему было трудно поверить в то, что родные края лежат неподалеку.

— Здесь все так тихо и мирно, Белул.

— Это ненадолго, повелитель.

— Знаю. Внешний мир нас так просто не отпустит.

Заплывший жиром мальчишка истекал потом. Он сидел в пыли и едва слышно посылал проклятия в адрес своего господина. В это время года следовало быть на севере, а не в кипящей, орошаемой тропическими дождями дельте реки Реи. В Некремносе, где они находились весной, было уже плохо, в Тройесе, месяц тому назад, не лучше. Но Аргон летом превращался в сущий ад. Старикан просто свихнулся.

Он приоткрыл один черный глаз, скривил лунообразную смуглую физиономию и покосился на господина.

Ну, где ещё можно встретить такую развалину? Тень стены Квартала чужеземцев несколько скрашивала физиономию старца. Но даже полночная тьма была не в силах скрыть его возраст, следы дебильности на лице и слепоту.

Старик дремал.

Рука мальчика метнулась к потертому кожаному мешку и мгновенно вернулась назад, сжимая твердый, как камень, хлебец.

От удара посоха господина взметнулась пыль.

— Маленький неблагодарный негодяй! Гнусный воришка! Красть у старого человека!

Да, он переступил этот порог. Добывать пропитание становилось все труднее. Вот уже год, как добывание пищи забирает все его силы.

Старик попытался подняться, но ноги его подвели, и он упал на спину, нелепо размахивая посохом.

— Я все слышал. Ты смеялся надо мной. Ты горько пожалеешь об этой минуте…

Прохожие не обращали на них внимания. И это было очень скверное предзнаменование.

В свое время господин умел привлекать горожан помимо их воли. При помощи своих фокусов и веселой болтовни он мог обобрать даже самых хитроумных.

Монотонно напевая: «Скиньте покровы, взгляните в глаза времени, пронзите взором мглу, отворите врата судьбы…», он гадал по руке, используя для этого черную ткань и магический кристалл. И люди платили.

Толстый мальчишка покачал головой. Какой дурак. Пора признаться себе, что он уже давно перерос это.

Мальчишка ненавидел старика. Всю свою жизнь он странствовал вместе с этим бродячим шарлатаном и ни разу за все это время не услышал от него ни единого доброго слова. Старикан постоянно придумывал новые, все более изощренные мучения для ребенка. На это фантазии у него хватало. Он даже не дал ему никакого имени. Но жирный мальчик не убегал. До недавнего времени даже мыслей об этом не было.