— Но у нас остаются враги, которые не пойдут на мировую.

— Гильдия? Бандиты бин Юсифа? Ты же сказал, что они почти уничтожены. На конференцию мы обязательно пригласим и Высокий Крэг. Они, я полагаю, достаточно устали от войны и готовы отказаться от санкций, введенных после того, как Непобедимые перебили тех стариков. Однако с роялистами мира не будет. Никогда. Во всяком случае, до тех пор, пока я и бин Юсиф ходим по одной и той же земле. Это останется нашим единственным сражением. Они убили все, что я любил. Мою жену. Моих детей. Нассефа. Даже мою веру в Бога и мое предназначение.

Эсмат ответил ему цитатой из Учения.

— Я был страшно наивен в то время, Эсмат. Теперь мне кажется, что ненависть — единственное подлинное чувство, присущее людям.

"Может быть, так же чувствовали те люди, которых я называл прислужниками Властелина Зла», — подумал Эль Мюрид. Пьяницы, игроки, содержатели притонов заняли свою нишу в жизни, возможно, не потому, что ими руководило изначальное зло, а лишь в силу всеобщей ненависти, обрекшей их на столь низменное существование. Впрочем, вполне возможно также, что некоторые люди получают наслаждение, испытывая ненависть к самим себе.

Его вступление в Дунно-Скуттари явилось прекрасным поводом для всеобщего празднества. Тысячи правоверных высыпали на улицы. Некоторые приветствовали его громкими криками, а некоторые рыдали от счастья, словно он принес им весть о полном триумфе их веры. Во влажном от речных испарений воздухе запахло подготовкой к грандиозному карнавалу. Восторженное проявление чувств не заставило себя долго ждать. На улицах появились люди в маскарадных костюмах и масках. По городу с веселым хохотом погнали быков. Правоверные и неверные братались, поливая свои объятия слезами радости.

Эль Мюрид с высокого балкона посылал веселящимся свои благословения. На его губах играла легкая улыбка.

У Эсмата это всеобщее ликование вызывало недоумение.

— Они радуются не за меня, Эсмат, а за себя.

— Не понимаю, повелитель.

— Они радуются не моим успехам или возвращению. Они счастливы потому, что, оставшись в живых, я набросил завесу тайны на завтрашний день. Я избавил этих людей от необходимости думать самим.

— Боюсь, что они будут разочарованы, узнав, что мы пошли на уступки и потребовали мира.

Ученик решил бросить вызов своему Богу. Его миссия состоит в том, чтобы создать Королевство Покоя. Он не может сделать этого, посылая людей на войну…

— Как обстоят дела с болеутоляющим средством? — спросил он, меняя тему. — Запасы достаточны?

— Когда-то ты называл меня бестолковым, повелитель. Я сделал выводы. Мы владели Ипопотамом не один год, и я сделал запасы, которых хватит на несколько жизней.

Эль Мюрид кивнул с рассеянным видом. Как хорошо, что есть средство отвлечь его от мыслей, от подлинных мотивов его разрыва с Всевышним. Он отдавал себе отчет, что за ссорой с Творцом стояла обыкновенная детская обида за то, что Всемогущий предательски не отвратил стрелы, причинив ему тем самым физическую боль.

— Этим людям безразлично, в какую маску облечена неизвестность, — сказал Эль Мюрид, возвращаясь к началу разговора. — Они просто хотят, чтобы маска существовала.

Примерно через неделю начали прибывать эмиссары союзников.

— На сей раз они, похоже, настроены весьма серьезно, — заметил Ученик. — Особенно Грейфеллз.

— Возможно, они чувствуют твою решимость, повелитель, — ответил Эсмат.

— Сомневаюсь.

Только что прибывшие делегаты сразу занялись своим любимым делом: закулисной возней и подсиживанием друг друга. Тем не менее состав миссий произвел на Эль Мюрида впечатление. Ему предстояло иметь дело с ответственными людьми, способными не только взять на себя, но и честно выполнить свои обязательства. Даже Гильдия наемников прислала делегацию под руководством прославленного генерала Лаудера. Итаскийцы направили на переговоры своего грозного военного министра и скользкого пройдоху герцога Грейфеллза. Переговоры — они шли публично — должны были принести ощутимые результаты.

В ходе официальных заседаний серьезных расхождений во взглядах почти не было. Ни одна из сторон не пыталась вести переговоры с позиций силы. Примерно через неделю Эль Мюрид сказал Эсмату:

— Думаю, что все получится как надо. Не позже чем через месяц конференция закончится подписанием договора. Мы окажемся в Аль-Ремише ещё до того, как твои старые дружки успеют припрятать то, что успели наворовать за то время, когда считали меня мертвым, — со смешком закончил Эль Мюрид.

Это был совсем иной Эль Мюрид. Он стал более живым и открытым. Ученик, казалось, получал детское удовольствие, вгоняя в смущение своих слушателей откровенными, а иногда даже насмешливо-циничными заявлениями. Люди припомнили, что его отец торговал солью. «В пророке заговорил голос крови», — шептали некоторые.

— Все скоро закончится, Эсмат, — продолжил Эль Мюрид. — Не волнуйся. Подлинными ворами являются итаскийцы. Они совсем запутались в своих противоречивых требованиях. В итоге мы получим даже больше, чем могли ожидать.

Ему почти сразу тайно удалось прийти к соглашению с герцогом Грейфеллзом. Соглашение это должно было иметь далекоидущие последствия. В частных встречах герцог демонстрировал прагматическую честность, которую Эль Мюрид оценивал очень высоко.

— Но что будет со Второй Империей, повелитель? Неужели нам придется отказаться от мечты?