— Что? — не веря своим ушам, спросил Рагнарсон.

— Нелепость какая-то, — пробормотал его брат.

— Возможно. Но только для вас. Вы — дети иных земель и ведете себя по-иному. Моим людям некоторые ваши поступки тоже представляются совершенно нелепыми.

— Ты хочешь сказать, что она самая что ни на есть подлинная дочь? — спросил Браги. — Не бродяжка, которую твой друг подобрал на дороге?

— Это она.

— В таком случае нам следует хорошенько подумать. Она сулит нам дополнительные хлопоты.

— Например?

— Если мы оставим её в живых (мертвая она не принесет нам никакой пользы), начнутся её поиски. То, что мы перенесли от людей Эль Мюрида раньше, теперь покажется детской игрой. Сейчас делом займутся горбоносые типы в белых балахонах. А твой пузатый друг оставил след, по которому может пройти целая толпа. Одним словом, нам следует скрыться. И как можно быстрее.

— Наверное, ты прав. Дай мне немного подумать. — С этими словами он отправился на поиски Белула.

Гарун нашел военачальника рядом со своей лачугой.

— Как она?

— Смертельно оскорблена, повелитель.

— Хм… Белул, найди какую-нибудь тряпицу. Достаточно большую, чтобы она могла соорудить из неё покрывало для лица и приличное одеяние.

— Повелитель…

— Ты слышал, что я сказал, — бросил Гарун, входя в хижину, служившую ему одновременно жильем и штабным помещением.

Ясмид с опущенной головой сидела на грязном полу. Она беззвучно плакала. Тело её сотрясалось от рыданий. Когда вошел Гарун, девочка не подняла глаз.

— Я хочу принести за своих друзей извинения. Они явились из дальних стран, где совсем другие обычаи. Они вовсе не хотели тебя унизить.

Ясмид ничего не ответила.

— Я приказал Белулу найти материал, из которого ты могла бы сделать приличествующий тебе наряд.

Не поднимая глаз, она едва слышно пропищала:

— Что ты собираешься сделать со мной?

— Я? Да ничего. Просто стану держать тебя подальше от людских глаз. Чтобы твой отец волновался.

— Ты не станешь меня убивать? Не отдашь на поругание своим людям или этим варварам, а потом перережешь горло?

— С какой стати?

— Я — твой враг. Мой дядя и отец истребили всю твою семью.

— Дядя твой был моим врагом. Отец твой врагом остается. Но ты — не враг. Я не воюю с женщинами. Ты не сделала…

— Ты убил маму.

— В битве. Разбираться времени не было, — пожал плечами Гарун.

Ясмид подтянула колени к подбородку и обняла их руками.

— Он меня обманул, правда?

— Кто?

— Толстяк.

Она, конечно, все знала, но ей хотелось услышать об этом ещё раз. Девочке казалось, что после этого она перестанет ощущать себя сообщницей в заговоре.

— Он уговорил меня приехать, — продолжала Ясмид. — Я думала, что смогу помирить тебя с отцом.

— Это было бы довольно трудно. Да, он выманил тебя хитростью. Это его профессия. И он делает свою работу лучше, чем я мог надеяться.

Гарун уселся на пол лицом к ней, удивляясь, что делает эту девочку столь непохожей на других.

Во всяком случае, не внешность. В этом отношении она была весьма обычной. Ничего выдающегося. Активное времяпрепровождение на воздухе оставило след на её лице, что не отвечало вкусам мужчин Хаммад-аль-Накира. Кроме того, она казалась чрезмерно самоуверенной.

Ясмид долго молча смотрела в пространство, а затем пробормотала:

— Весьма интересная дилемма.

— Какая дилемма?

— Следует ли мне убить себя, дабы избавить движение о заботе обо мне, или сохранить свою жизнь вопреки интересам движения?

Культура, в которой воспитывался Гарун, не давала возможности понять женщин. Его знания о противоположном поле ограничивались традициями и не очень достоверными сведениями, почерпнутыми из рассказов приятелей. Он совершенно не предполагал, что женщина способна думать, может пойти на жертву или беспокоиться о завтрашнем дне. Король-без-Трона в немом восторге взирал на дочь Ученика.

— Полагаю, что следует подождать знака свыше, — продолжала она. — Самоубийство — крайняя мера. Если же я останусь в живых, то у меня может появиться возможность бежать. Или меня могут освободить.

— Все возможественно, как бы сказал мой тучный друг, — произнес Гарун. Но маловероятно, подумал он про себя. — Попроси Белула доставить все, что необходимо для шитья.

Выйдя из лачуги, он отправился на поиски Рагнарсона.

— Нет, нет, нет, — втолковывал Браги какому-то алтейцу, только что выпустившему стрелу в мишень.