Но никто его уже не слушал. Кислюк вышел к машине и сел за руль, Тарасов тоже спустился вниз, остановился у крыльца. Он курил, грустно глядя на бледную луну, зацепившуюся за макушку высокой ели.

Оставшись в одиночестве, Бузуев забулькал вином, допивая бутылку. Он встряхнул оставшиеся на дне недопивки, размахнулся. Пустая посудина полетела в угол комнаты, в застекленный сервант. Разлетелись по сторонам разбитые стекла, посыпались на пол рюмки и дешевые вазочки. Бузуев достал из кармана коробок, бросил горящую спичку в лужу бензина.

Огонь столбом поднялся к потолку, дыхнуло жаром.

Бузуев едва не отскочил в сторону, к двери. На пороге он обернулся. Плетеная мебель принялась легко, огонь облизал разбитый сервант, деревянные стены, часики с кукушкой. Тюлевые шторы на окнах за мгновение почернели и рассыпались на тысячи блестящих искристых кусочков. Один за другим лопнули тонкие плафоны люстры.

– Пошли, хватит любоваться, – крикнул Тарасов из салона.

Бузуев сбежал вниз по ступенькам, сел на переднее сидение. Кислюк медленно тронул машину с места, выехал на асфальтовую дорожку, прибавил газа. Через минуту светлая «Волга» промчалась мимо домика сторожей с темными окнами, мимо светящейся будки вахтера, игравшего в дурака с садовником.

Проехав ворота пансионата «Березовая роща», машина исчезла в темноте лесной дороги.

Локтев пришел в себя и закашлялся.

Под потолком горит тремя рожками люстра. Какая жара, какая духота. Не помня, что произошло, не понимая, что происходит, он сел на полу, плюнул на ладонь. Слюна пополам с кровью. Этой жидкостью он протер разбитый глаз, но лучше видеть не стал. Комната плыла в душном тумане.

Под потолком, уже плохо видимым, слоился серый дым.

Он стянул с себя разорванный пиджак, бросил его в угол. Локтев снова закашлялся, пошевелил языком. Передние зубы качались, но были целы. Вокруг никого. Оттолкнувшись рукой от пола, он поднялся на ноги. Боль резанула поясницу, нижние ребра. Но Локтев уже не обращал на боль внимания.

Ясно, в доме пожар, надо выбираться.

Он медленно дохрамал до открытой настежь двери, чувствуя, что с каждой секундой дым в комнате густеет. В коридоре дышать было уже нечем. Плотный желто-серый дым слоился под потолком. Локтев согнулся, задержал дыхание, прошагал до лестницы отрезок коридора, спустился на несколько ступенек. И сквозь дым было видно, что нижняя комната сделалась непроходимой, огонь поднялся к потолку, быстро поедал сухую вагонку.

Локтев бросился назад.

Воздуха в груди не хватило, он упал на пол, закашлялся, сплюнул кровавую слюну. На карачках он дополз до двери в комнату. Но там уже трудно было что-то разглядеть сквозь дым. Совсем скоро внизу сгорит скрытая проводка, люстра погаснет, наступит полный мрак. Надо успеть, надо постараться…

Локтев рванулся к окну, первое стекло которого уже выдавил плечом во время драки. Потянулся вверх рукой, опустил шпингалет, дернул за ручку.

Не открывается. Вот оно что, рама привинчена к коробке толстыми шурупами. Это не беда. Он, чувствуя, что задыхается, выпрямился, оттянул руку назад и, что есть силы, ударил по стеклу открытой ладонью. Стекло прогнулось, спружинило, но не разбилось. Что за черт?

Локтев ударил ещё раз. Тот же эффект. Как он не сообразил сразу? В доме, стоящем в лесу, на окнах нет решеток. Почему? Внутреннее стекло в раме обычное. А внешнее стекло противоударное, укрепленное специальной пленкой. Защита от воров. Когда Тарасов подскочил на стуле и закричал «уйдет», он просто зло пошутил, сыграл очередную сценку. Локтев никуда бы не ушел. Стекло бы не пустило.

Он упал на пол и закашлялся, в комнате стало совсем темно из-за дыма, глаза слезились.

Локтев ощупью нашел стул у стены, поднял его, размахнулся и со всего маху ударил передними ножками по стеклу. По прозрачной поверхности прошли несколько поперечных едва заметных трещинок. Все, он в ловушке. И через четверть часа, по всей вероятности, уже сгорит заживо. Локтев лежал на полу и кашлял взахлеб, изо рта и носа сочилась кровавая пенка.

Нет, так он не сдастся.

Хотя бы ещё одна попытка спасения. Он зажмурил глаза, рукой нащупывая дорогу, выполз в коридор. Так, тут должны быть ещё две три двери по правую сторону коридора. Вот она, первая дверь. Локтев встал на колени, опустил вниз металлическую ручку, толкнул дверь. Он вполз в ванну, захлопнул дверь ногой. Можно открыть глаза, дым здесь гораздо жиже. Даже не дым серенький едкий дымок.

Локтев поднялся на ноги, зажег свет. Большая ванная комната без окон, с пола до потолка облицованная кафелем. Локтев сдернул с крючка два полотенца, пустил холодную воду из крана. Рядом с полотенцами на крючке пластмассовый ковшик. Локтев наполнил его водой, несколько раз окатил себя с головы до ног.

Он обвязал мокрым полотенцем нижнюю половину лица, сделав узел на затылке, и сразу почувствовал облегчение. Вторым полотенцем замотал шею. В горле ещё першило, но дышать стало легче. Так, хорошо. Теперь надо выбираться из ванной.

Он открыл дверь. Огонь уже преодолел лестницу, охватил часть коридора, поднялся к потолку. Жара. Слышно, как потрескивают охваченные пламенем доски. Возможно, ещё несколько минут перекрытия выдержат натиск огня. Затем пол провалится вниз. Локтев толкнул среднюю дверь – заперта. Надавил плечом, коробка скрипнула, но дверь не сдвинулась ни на миллиметр. Как быстро сохнет мокрая одежда. Он в два прыжка добрался до последней двери, толкнул её рукой. Слава богу, открыта.