– Ты не торопись, – сказал ему Осипов сверху. – Могила неглубокая. Если жуки полезли, считай, все. Приехали.

– Да, – согласился Журавлев. – Земля тут совсем мягкая. Скоро уже…

Локтев перестал слушать. Он смотрел вверх, ощущая позывы тошноты. Он боялся показать свою слабость посторонним.

Ветер налетел с озера. Сосны закачали верхушками, издавая странные звуки, похожие на скрип половиц в чужом незнакомом доме. Сверху посыпалась, закружилась в воздухе сухая хвоя. Солнце погасло, на него набежала неизвестно откуда прилетевшая темная туча.

Осипов бросил короткий окурок в траву. Он спрыгнул в яму, стал копать осторожно, стараясь не вгонять лопату в землю на полный штык. Локтев посмотрел на часы. Господи, только восемь утра. Кажется, часы встали. Нет, секундная стрелка бегает, отмеряя деление за делением.

– Все, стоп, – сказал Осипов. – Вот он, первый. Они один на другом лежат. Сверху этот черноволосый Алтынов.

– Точно, вот первый.

Журавлев положил лопату, встал на корточки.

– А что это у него одежда вся в мелкие клочья изрезана?

– Забыл сказать, – Осипов поскреб затылок. – Их перед тем, как в яму бросить, лопатами изрубили. Субботин так сказал. Ну, все выпивши были. Подходили по очереди и рубили их лопатами.

Локтев привалился спиной к сосне. Показалось, до него доходит сладко гнилостный аромат человеческой плоти. Он прикрыл нос ладонью, но запах не исчез. Локтев почувствовал покалывание в животе, напоминающее острую изжогу, сплюнул на землю тягучую слюну.

– Раз уж такое дело, раз уж мы их откопали, надо бы трупы хоть в брезент завернуть, – сказал Осипов. – У меня в лодке брезент лежит. Большой кусок. Будет он им вместо гроба. А то не по-людски все это…

– Можно ещё и табличку поставить? – предложил Журавлев.

– Какую ещё табличку? – опешил Осипов.

– Обычную табличку, какую на могилах ставят. И надпись: «Здесь лежат Алтынов и Яновский. Убиты бандитами».

– Вы уж скажете, табличку. А вот брезент надо обязательно принести.

– Да подожди ты со своим брезентом, – остановил его Журавлев. – Упекся тебе брезент. Сейчас хочу на второго посмотреть. Я перекурю. А ты этого на бок положи, чтобы я другого увидел.

Закинув вверх колено, Журавлев, тяжело дыша, выбрался из могилы. Он сунул в рот сигарету, прикурил от зажигалки. Вытерев платком испарину, расстегнул пиджак.

Осипов, согнувшись в поясе, запыхтел на дне ямы.

Тут Журавлев полез под пиджак, вытащил из-за брючного ремня пистолет и выстрелил Осипову в затылок. Брызнула кровь, кепка слетела с головы Сергея Николаевича.

Выстрел прокатился эхом между деревьями и стих. Осипов, не издав ни звука, тяжелым мешком упал на дно ямы. Журавлев с дымящимся пистолетом в вытянутой руке стоял на краю могилы и странно усмехался. Наконец, он сунул пистолет за пояс, поднял с земли стреляную гильзу и опустил её в нагрудный карман пиджака.

Локтев с отвалившейся челюстью замер на месте.

Сцена была такой дикой и быстрой, что он на время потерял дар движения и речи. Возможно, если бы не дерево, подпиравшее спину, Локтев свалился бы с ног от неожиданности.

– Что… Что же вы наделали? – голос Локтева сделался тонким, чужим.

– А ты чего хотел?

Журавлев продолжал усмехаться.

– Чтобы эта зараза и нас с тобой лопатой на куски порубала? И гнили бы мы в этой яме. Там в лодке под брезентом у него обрез шестнадцатого калибра. А под правой бирючиной на ремешке заточка.

– Заточка? – тупо переспросил Локтев.

– Вот именно, заточка. Видно, взял на всякий случай. Чтобы патронов не тратить или добить нас этой штукой. Он ведь экономный человек, я бы сказал, скупой. А за нашу кровь он, будь уверен, получил бы от Субботина хорошие деньги. Я думаю, они уже обо всем договорились по телефону.

– Вы все знали заранее и все-таки поехали сюда?

– Почему бы и нет? – удивился Журавлев. – Осипов был с нами очень откровенен в лодке. Он-то знал, что обратно мы все равно не вернемся. Значит, можно говорить правду. Короче, я доволен нашим с ним разговором.

Журавлев, кряхтя, спустился в могилу.

Наступая ботинками на тело Осипова, он подобрал лопату, выбросил её наверх. Локтев, наконец, отлепился от дерева, подошел к яме, стараясь не смотреть вниз, подал Журавлеву руку, помог вылезти. Сыщик выбрался наверх, отряхнул брюки и взялся за лопату. Локтев ничего не оставалось, как последовать его примеру. Он стал быстро лопата за лопатой забрасывать могилу землей.

Через несколько минут они закончили работу. Чтобы песчаный холмик, не был издали слишком приметным, Журавлев долго ходил взад-вперед по могиле, утаптывая землю. Локтев отошел подальше, нарезал лопатой несколько квадратов мха, уложил его сверху на могилу.