После трех часов путешествия под дождем мы свернули в узкую щель между скалами, в которую едва могла протиснуться лошадь. Катрин светила нам, пока мы не въехали в небольшую сухую пещеру. Там, у костра, стоял человек с обнаженным мечом. Как только он разглядел ее лицо, заулыбался и убрал меч.

— Катрин! Как я рад тебя видеть. Как все прошло? — Это был Хоффид.

— Как и предсказывал дед.

— Ах, Вердон… Как бы он был доволен, что оказался прав…

— Сейчас не время оплакивать его, — ответила Катрин. — У нас много дел.

Я спешился, прячась в тени, пока Катрин обменивалась с Хоффидом молчаливым рукопожатием. Он помог ей снять промокший плащ и усадил у огня, потом оглянулся на меня.

— Выходи, — позвал он. — Хватит прятаться.

Я шагнул на освещенное место, подошел к костру, не отводя глаз от языков пламени и проклиная себя за трусость после всего, что произошло сегодня. Я был не готов к крепкому рукопожатию и насмешливому прищуру.

— Пайтор, да? Как ты мог не доверять собственному зятю? — Он обнял меня своими длинными руками, не давая возможности ответить. — Неужели ты не подумал о том, что дух Элен придет терзать меня, если я вдруг причиню боль ее младшему брату? — Он снова стиснул меня в объятиях, взъерошил мне волосы, похлопал меня по плечу. Он совсем не походил на обычно спокойного Хоффида. Голос его дрожал, когда он притянул мою голову к себе и тихо сказал мне на ухо:

— Я страшно рад тебя видеть. Есть ли вероятность спасти этого гнусного дерзийца?

— Очень небольшая, — ответил я громко. — Хотя сейчас его характер сильно изменился в лучшую сторону по сравнению с тем, что я увидел в нашу первую встречу. Теперь он просто шенгар.

— Уши мои еще не умерли, — раздалось невнятное бормотание со стороны длинного свертка, накрытого одеялами. Оттуда вынырнула рыжая голова.

— Рад слышать это, мой господин, — ответил я. — У него прекрасный слух. Никогда не верь, что он спит. — Я поманил Хоффида к выходу из пещеры, чтобы поговорить с ним о принце всерьез.

— Он ничего не знает о предстоящем путешествии. За последний час он несколько раз просыпался, чтобы узнать, как ты. Мне было нечего ответить ему, тогда он пригрозил прибить меня. Он и встать-то не может из-за действия сонного зелья, чему я несказанно рад, но он вывалил на меня и заодно на себя такое количество ругательств, какого я никогда нигде не встречал… Когда проклятия не помогли, он стал угрожать всем жуткими казнями, если хоть волосок упадет с твоей головы. Потом с ним случилось… нечто… мне было страшно… он попросил еще снотворного. Я не знал, чем еще ему помочь, поэтому дал ему снадобья.

— Это не очень-то помогает. Лучше говори с ним. Отвлекай его. Заставь его разум работать по-человечески. И держи наготове меч на всякий случай.

— Сейчас у нас нет времени радоваться встрече. — К нам подошла Катрин. — Нам всем необходим сон. Впереди долгое путешествие.

Я завернулся в одеяло и улегся рядом с Александром, думая про себя, что едва ли это долгое путешествие займет столько же времени, сколько занял мой путь сюда.

Трудное путешествие заняло у нас десять дней, хотя почтовая птица пролетела бы то же самое расстояние за три. Мы пробирались по горам разбойничьими тропами и дорогами, по которым пастухи гоняют стада. Три волшебника и дерзийский воин. Разбойников мы не страшились. Главное было — миновать Кафарну и не выезжать на торговые пути, которые паутиной оплетали окрестности. В этих местах наверняка было полно дерзийских шпионов и келидских соглядатаев, не говоря уже о разведчиках Гильдии Магов, выслеживающей беглого эззарианского раба.

Мы ехали по пустынной дикой местности северного Азахстана…

Жители одной деревни рядились в шкуры, обитатели другой — мазали лица грязью. Еще в одной деревне селяне делали удивительный крепкий напиток из местных ягод. Мы думали, что уже никогда отсюда не уедем. К счастью или к несчастью, Катрин не пила спиртного. Она теребила нас, ругала, подгоняла, пока мы снова не тронулись в путь. После трехчасовой тряски холодный дождь смыл весь хмель, и мы снова вернулись к своим печальным мыслям.

На одну ночь мы воспользовались гостеприимством жителей некой деревушки, где ни у мужчин, ни у женщин, ни у детей не было зубов. После двух лет исключительно неудачной охоты они решили, что их боги, за посланцев которых они приняли нас, не хотят, чтобы эти люди когда-либо ели мясо. После чего они выдрали у себя зубы, дабы избежать соблазна, если вдруг их долину посетит случайный кролик или лисица. Жители ужасающе плохо питались, и Хоффид потратил целый вечер, стараясь разъяснить им, какие из местных растений годятся в пищу. Наконец, отчаявшись, он заявил, что если их долина опустела, то их боги позволяют им переселиться. Александр рассказал беднягам о другой долине, к северу от Кафарны, где за один час можно было поймать пять оленей. На следующее утро, когда мы проснулись, целый народ исчез. Мы совсем задразнили Хоффида, вспоминая его «священные наставления». Он каждый раз заливался краской до самых ушей, а Александр обещал возвести ему в Кафарне храм.