— Он может оставаться как захочет. Подойди к огню, погрейся, — повернулась она ко мне. — Мне понадобилось три года, чтобы привыкнуть к холодам. Ты тоже с юга?

— Да, — невнятно пробормотал я и шагнул внутрь. Она закрыла дверь и взяла у принца плащ, потом извинилась и вышла в дверь слева.

— Ты должен с чего-то начать, — негромко сказал Александр. — Она не из твоих знакомых, так что с ней тебе будет легче. Может быть, они изменили свои правила.

— Может быть, дерзийцы стали самым миролюбивым народом…

— Ты же человек. Скажи им, что они не правы. Ты ведь сумел убедить меня в существовании таких вещей, о которых я и помыслить не мог.

— Вы сами сказали нужное слово. Я раб, а не человек. Они не услышат меня, если я заговорю.

Он не знал, что ответить.

Хозяйка вернулась и начала накрывать на стол. Она принесла горячий хлеб, печеную на углях картошку, миску с сушеными фруктами, тарелку с тонко нарезанным мясом. Потом налила три стакана вина и пригласила нас к столу.

Александр пошел к столу, но я схватил его за руку и кивнул в сторону расписного таза и кувшина, стоящих на маленьком столике возле камина. Он был несколько озадачен. Я показал ему, как следует вымыть руки, и подал небольшое льняное полотенце, лежавшее рядом с тазом. Женщина была приятно удивлена.

— Ни слова о делах за едой, — сказала она, передавая Александру тарелку с мясом. Принц неловко ерзал на стуле, он привык, что его обслуживали за столом, и не знал, что делать с предложенной тарелкой.

— Могу я помочь вам, мой господин? — Я взял тарелку с лежащей в ней вилкой и положил принцу мяса. Потом положил себе.

Женщина не обратила внимания. Она умела не замечать неловкость других.

— Расскажите мне, — обратилась она к принцу, когда мы начали есть, — что вы любите в жизни больше всего?

Это был простой вопрос, но заданный серьезным тоном. Но не для поддержания разговора. Она действительно хотела знать, чтобы сравнить с тем, что она уже знала. Александр почувствовал это и задумался, прежде чем ответить. Если бы дело было в Кафарне, он сразу сказал бы что-нибудь ничего не значащее.

— Лошадей, — ответил он наконец, потом весело рассмеялся: — Странно, правда? Я никогда не думал об этом. У меня в жизни было все, о чем только может мечтать человек, но больше всего я ценю возможность скакать на самой лучшей в мире лошади.

— Лошади действительно чудесные создания, — отозвалась она, ее темные глаза смотрели на него с пристальным вниманием. — Такие умные, выносливые. Вы не сможете приручить лошадь, если будете недооценивать ее. Чтобы лошадь служила вам, вы должны убедить ее, что в самом деле достойны сидеть на ее спине.

Она вовлекла его в беседу, которая продолжалась не меньше часа. Удивительно, что эта живущая отшельницей девочка так свободно разговаривала с блистательным принцем. Они говорили о лошадях и скачках, потом они коснулись пустынь, и Александр рассказал, как он любит горячие пески своей родины. Она же повествовала о травах и способах их применения, о погоде и деревьях. Она несколько раз старалась вовлечь и меня в их разговор, но я ограничивался короткими репликами.

Вскоре обнаружилось, что я смотрю на нее, вместо того чтобы есть. Она раскраснелась, слушая Александра, который — необычное дело! — не утяжелял свою речь бранными словами. Он даже опустил ту часть истории о скачках, в которой затащил к себе в постель победительницу, прекрасную манганарскую девушку. Похоже, наша хозяйка получала истинное наслаждение от беседы.

— Вы изумительный рассказчик, — обратилась она к Александру. Потом обернулась ко мне. — Но вы… я не припомню, чтобы мне стоило такого труда расположить к себе человека. Возможно, вы не находите удовольствия в разговорах.

— Иногда гораздо приятнее слушать тех, кто действительно умеет говорить.

Ее удивил мой ответ.

— Тем не менее, у него не ощущается нехватки в словах, когда он отчитывает меня за какой-нибудь проступок, — буркнул принц негромко, ни к кому не обращаясь.

— Правда? — В глазах ее горело любопытство. — Должно быть, вы любимый слуга, если принц слушает вас. Скорее друг, чем слуга.

Александр густо покраснел.

Я совсем не желал обсуждать эту тему.

— Вы позволите мне помочь вам убрать со стола? После такого прекрасного ужина хозяйку следует освободить от возни с посудой.

— Вы очень любезны. — Она поднялась со стула. Потом показала мне, куда отнести тарелки, и попросила принести воды для мытья.

Я взял ведро и вышел за дверь на морозный воздух. Было ужасно жарко в тяжелом плаще, поскольку ведунья развела большой огонь, чтобы согреть меня как следует. Я нашел бочку и наполнил ведро. Наверное, на меня подействовал лес или же хотелось хоть как-то облегчить свои душевные муки, но, набирая воду, я произнес слова благодарности воде: «Сих вар де навор, каине анвир» — «Дар земли и небес, очисти нас».