– Я находился в самом центре событий, – заметил я. – А толку?

– Почему бы тебе не воспользоваться своим положением? – предложила Салли и ближе придвинулась ко мне.

– Я ушел из полицейских, потому что надоело, что мной постоянно пользуются. Я стал заниматься своим бизнесом, так как в этом городе люди слишком легко убивают друг друга... ну и гори все огнем. Я хочу, чтоб меня оставили в покое.

Она отодвинулась и села на краешек кровати, повернувшись ко мне спиной.

– Какой я к черту детектив, если не смог предотвратить убийство, зная о его подготовке!

Салли закурила.

– Мне наплевать на Джимми Лоуренса, кто бы он ни был, черт его побери! Я никогда не встречался с этим сучьим сыном! Что мне до того, что вся Индиана и Фрэнк Нитти хотели видеть его мертвым! Не желаю играть в эти игры!

Она вздохнула и сделала затяжку.

– Элен, с тобой... все в порядке? – Я прикоснулся к ее плечу, она отодвинулась, я отнял руку.

– Я слишком много рассуждаю об этом, правда?

Не поворачиваясь, ко мне, Салли сказала:

– Нат, прошел уже месяц.

– Я знаю и не хотел бы начинать все сначала.

– Мне показалось, тебе стало легче, – грустно заметила Салли. – Уже прошла неделя с тех пор, как ты в последний раз причитал по этому поводу.

Мне это не понравилось.

– Черт побери, дело не в причитаниях. Это сжирает меня. Извини!

Салли улыбнулась, наклонив голову, и выпустила дым из ноздрей, как это делала Марлен Дитрих.

– Что случилось с сильным и молчаливым парнем? Мне казалось, что настоящие детективы никогда ни о чем не жалеют и не каются.

Я улыбнулся и снова коснулся ее плеча. Но этот раз она не отодвинулась.

Я обнял, поцеловал ее и сразу понял, как хорошо быть живым.

Потом я поцеловал ее в шейку и прошептал на ухо:

– Прости, прости. Не стану больше говорить об этом. Я приду в себя...

Салли посмотрела на меня и улыбнулась.

– Понимаю, что ты волнуешься из-за того, что произошло. Наверное, именно за это я люблю тебя...

За все время, проведенное вместе, это было первое слово «люблю», произнесенное ею. Когда я услышал эти слова, мне показалось, что меня стукнули по голове. Это был неожиданный и приятный удар.

Салли взлохматила мои волосы и грустно улыбнулась.

– Мне жаль, когда ты так мучаешься.

– Я тоже люблю тебя, Элен.

– Я знаю. Бросай эту работу.

– Что?

– Через несколько месяцев мне придется уехать отсюда со своим шоу. Мы начинаем путешествие в ноябре

– Пожалуйста, Элен. Не стоит начинать еще раз...

– Я выслушала твое пение, теперь ты послушай меня.

– Элен...

– Мне нужен сильный, умный человек, который бы помогал мне справляться с акулами в моем бизнесе.

– Твоем бизнесе.

– В шоу-бизнесе. Я хочу, чтобы ты стал моим личным менеджером.

– Я ничего не умею делать в шоу-бизнесе.

– Ты разбираешься в людях.

– Я разбираюсь в жуликах.

Опять улыбочка.

– Прекрасно.

– Мы уже не раз говорили об этом...

– Нат, мы станем работать вместе и жить вместе.

– Ты хочешь сказать, мы поженимся?

– Да.

– Как насчет детей?

Она пожала плечами.

– Все возможно.

– Тебе нужен кто-то другой.

– Мне хотелось, чтобы ты воспринимал меня серьезно и думал о моем предложении.

– Ты так говоришь, как будто делаешь мне деловое предложение. А до этого – была любовь.

– Пойми меня правильно. Ты занимаешься бизнесом, который приносит тебе очень мало денег, но много сердечной боли. Я предлагаю тебе заняться делом, которое даст тебе много денег и успокоит сердце.

– Элен, дело Диллинджера было...

– Редкая удача. В твоем бизнесе подобные дела бывают не каждый день. Да, знаю. Слышала, как ты повторял это тысячу раз. Также слышала твои истории о том, как Лингл убивал, Фрэнк Нитти стрелял и Сермэк расстреливал. Нат, брось все это и поехали со мной.

– Чтобы и быть твоей любовью?

Салли рассмеялась.

– Заговорил стихами, Геллер, ты – сплошной сюрприз. Разве я не права?

– Мой отец работал в книжном магазине, и я там немного нахватался.

– У моего отца была ферма. И я там тоже кое-чего нахваталась, поэтому мне хочется традиционных ценностей, как, например, жить с любимым и любящим человеком.

– Книжный магазин и ферма. Каждый из нас считает, что прекрасно знает, как зарабатывать себе на жизнь. А семья – это другое дело.