— О, но я очень много думала, дорогой Юрген, о наших с тобой разногласиях в прошлом. И мне кажется, что ты почти всегда был прав.

Гиневра подтолкнула Юргена локтем.

— Вы заметили? Это, несомненно, Фрагнар в чужом обличье.

— Начинаю думать, что в любом случае это не Лиза. — Тут Юрген солидно откашлялся. — Лиза, если ты в самом деле Лиза, ты должна понять, что у нас с тобой все кончено. Незамысловатая истина заключается в том, что ты меня утомила. Ты так много говоришь, что вряд ли найдется женщина, чьи легкие сравнятся с твоими по объему. Но при этом ты не сказала ничего такого, чего бы я не слышал семьсот восемьдесят раз, если не больше.

— Ты совершенно прав, мой милый, — жалобно говорит госпожа Лиза. — Но я же никогда не притворялась, что так же умна, как ты.

— Если можно, избавь меня от своей лжи. И, кроме того, я влюблен в эту принцессу. Избавь меня и от встречных обвинений, потому что у тебя нет никакого права выражать недовольство. Если бы ты оставалась особой, которую я обещал, священнику любить, я бы продолжал души в тебе не чаять. Но отзывчивую и веселую девушку, думавшую, что все мои поступки — само совершенство, ты решила превратить в необычайно безобразную и вспыльчивую старуху. — И тут Юрген замолчал. — А? — спросил он. — Разве ты этого не сделала?

Госпожа Лиза печально ответила:

— Мой милый, ты совершенно прав со своей точки зрения. Однако я не могу не стареть.

— Но, Боже мой! — сказал Юрген. — Это же потрясающе неподобающее исполнение роли, как сразу же увидел бы любой женатый мужчина. Я не договаривался любить такую безобразную и вспыльчивую особу. Я отвергаю требования такой особы как явно несправедливые. Я отдаю свою бессмертную привязанность этой возвышенной и благородной принцессе Гиневре, являющейся самой прекрасной дамой, которую я когда-либо видел.

— Ты прав, — возопила госпожа Лиза, — а во всем виновата я. Потому что любила тебя и хотела, чтобы ты преуспел в высшем свете и сделал честь отцовскому делу, чем я тебя также изводила. Но ты никогда не поймешь чувств жены, как и того, что сейчас я превыше всего желаю тебе счастья. Вот наше обручальное кольцо, Юрген. Возвращаю тебе твою свободу. И молю, чтобы эта принцесса смогла сделать тебя очень счастливым, мой милый. Ты наверняка заслуживаешь принцессы, как никто другой.

Юрген покачал головой.

— Поразительно, что злой дух, о котором так много говорят, настолько плохой актер. Он выдвигает шаткое предположение, что большинство замужних женщин должно отправиться на Небеса. Что касается твоего кольца, я этим утром ни у кого не принимаю подарков. И, полагаю, ты понимаешь, что я безумно увлечен принцессой вследствие ее красоты.

— О, не могу винить тебя, мой милый. Она — прелестнейшая особа, которую я когда-либо видела.

— Ха, Фрагнар! — говорит Юрген. — Теперь ты попался. Женщина бы могла, вероятно, допустить собственную невзрачность, но ни одна из живших когда-либо женщин не признала бы в принцессе ни малейшей красоты.

Тут он взмахнул Калибуром и отрубил голову существу, которое так бездарно притворялось госпожой Лизой.

— Здорово! О, великолепно! — воскликнула Гиневра. — Теперь чары исчезли, и Фрагнар убит моим умным защитником.

— Мне бы хотелось иметь более верный признак этого, — сказал Юрген. — Я бы предпочел, чтобы павильон и обезглавленный король троллей исчезли в сопровождении раскатов грома, землетрясения и других подобающих случаю явлений. В действительности же ничего не изменилось. Лишь женщина, говорившая со мной минуту назад, лежит у моих ног в весьма неприглядном виде. Понимаете ли, сударыня, я обычно дразнил ее по поводу изогнутого мизинца еще до того, как мы начали пререкаться из-за пустяков. И меня раздражает, что Фрагнар не пропустил даже кривого мизинца у нее на левой руке. Да, такая кропотливая точность беспокоит меня. Поймите также, сударыня, было бы некрасиво, если бы я совершил ошибку и за внешностью не распознал ее настоящего обладателя, поскольку мне иногда случается перестараться. В любом случае, я сделал то, что казалось мне справедливым, и не обнаружил при этом никаких угрызений совести, но мне это место не нравится.

Юрген смахнул со стола шахматные фигуры расставленные для игры, и вылил содержимое серебряного кубка на землю. Причину того, почему он не стал связываться с рогом, он объяснил принцессе: та вздрогнула и сказала, что в таком случае он, определенно, очень благоразумен. Затем они вскочили на коней и ускакали от серебряно-черного павильона. В скором времени они без приключений добрались до Камельяра — города Гогирвана Гора.

Когда люди узнали, что к ним вернулась их принцесса, повсюду послышались крики и зазвонили колокола. На домах развевались цветные полотнища, звучали трубы, когда Гиневра и Юрген входили к королю в его Судный Зал. И этот самый Гогирван, который был королем Глатиона и властелином Энисгарта, Камвея и Саргилла, сошел с широкого трона и обнял сначала Гиневру, а потом Юргена.

— Требуй от меня чего хочешь, герцог Логрейский, — сказал Гогирван, когда услышал имя победителя, — ты заслужил это право, возвратив мне самую любимую дочь, которая является гордостью величественного короля.

— Сударь, — разумно ответил Юрген, — служба, исполняемая с радостью, уже сама по себе — награда. И я прошу, чтобы вы, в свою очередь, возвратили мне принцессу Гиневру посредством почетного брака — понимаете? Потому что я бедный несчастный вдовец, в чем я абсолютно уверен. И я совершенно уверен также, что люблю вашу дочь всем сердцем.