— Я никогда не выхожу в Поля, — сказал Термин.

— Значит, ты возвращаешься в Лес.

— Конечно же, нет. Кто когда-либо слышал, чтобы я входил в Лес?

— На самом деле, как я сейчас вижу, ты просто стоишь здесь.

— Я всегда стою здесь, — сказал Термин.

— И никогда не двигаешься?

— Нет, — ответил Термин.

— А по какой причине?

— Потому что я всегда стою здесь не двигаясь, — сказал Термин. — Сдвинуться с места для меня было бы чем-то неслыханным.

Юрген оставил его и вошел в лес. Там он повстречал улыбающегося малого, ехавшего верхом на крупном баране. У этого юноши левый указательный палец был поднесен к губам, а в правой его руке находился предмет, который демонстрировать людям довольно неприлично.

— О, Боже мой! Сударь, на самом-то деле!.. — воскликнул Юрген.

— Бе! — отозвался баран.

Но улыбающийся малый вообще ничего не сказал, проехав мимо Юргена, потому что не в обычае Гарпократа разговаривать.

«Этого вполне достаточно, — размышлял Юрген, — если он привык приводить окружающих в смущение и остолбенение».

После чего Юрген стал свидетелем значительной суматохи, вызванной игрой в кустах сатира с ореадой.

— Но этот лес просто несносен! — сказал Юрген. — Есть ли у вас, люди Леса, хоть какая-то этика и мораль? Есть ли у вас чувство приличия, разве можно резвиться в рабочий день?

— Нет, — ответил Сатир, — конечно же, нет. Ни у кого из моего народа ничего такого нет, а естественным занятием всех сатиров является то, что ты сейчас прервал.

— Вероятно, ты говоришь правду, — сказал Юрген. — Все же тебе следует стыдиться того, что ты не лжешь.

— На самом деле, стыд для сатира что-то неслыханное! Слушай, ты, в блестящей рубахе, убирайся прочь! Мы изучаем эвдемонизм, а ты несешь чушь; и я занят, а ты мне мешаешь, — сказал Сатир.

— Кстати, на Кокаине, — сказал Юрген, — эвдемонизмом занимаются в помещении при закрытых дверях.

— А ты когда-нибудь слыхал, чтобы сатир находился в помещении?

— Спаси нас от зла и вреда! Но какое это имеет отношение к моим словам?

— Не пытайся увильнуть, ты, блестящий идиот! Сейчас ты сам видишь, что несешь чушь. И повторяю, что такая неслыханная чушь меня раздражает, — сказал Сатир.

Ореада вообще ничего не говорила. Но она тоже выглядела рассерженной, и Юрген подумал, что, вероятно, ореад не принято спасать от эвдемонизма сатиров.

И Юрген их оставил. И еще дальше в лесу он нашел лысого коренастого человека с большим пузом, толстым красным носом и очень маленькими мутными глазками. Сейчас этот старик был до такой степени пьян, что даже не мог идти: он сидел на земле, прислонившись к стволу дерева.

— Весьма недостойно находиться в таком состоянии с раннего утра, — заметил Юрген.

— Но Силен всегда пьян, — ответил лысый человек, с достоинством икнув.

— Так, значит, ты еще один из местных! Ну, и почему же ты всегда пьян, Силен?

— Потому что Силен — мудрейший из Лесного Народа.

— Ах, прошу прощения. Наконец-то нашелся хоть один, чьи извинения за свои ежедневные занятия внушают доверие. Тогда, Силен, раз ты так мудр, расскажи мне, неужели действительно для человека наилучшая судьба — вечно быть пьяным?

— Вообще-то нет. Пьянство — радость, уготованная богам, а люди разделяют ее совершенно нечестиво, и их соответственно наказывают за такую наглость. Людям лучше вообще не рождаться. А уж родившись, умереть как можно быстрее.

— О да! А если не удастся!

— Третья наилучшая вещь для человека — делать то, что от него ожидают, — ответил Силен.

— Но это же Закон Филистии, а с Филистией, как мне сообщили, Псевдополь находится в состоянии войны.

Силен задумался. Юрген обнаружил, что в этом старике весьма неприятным являлось то, что его мутные глазки не моргали, а веки вообще не шевелились. Его глаза двигались, словно волшебные глаза раскрашенного изваяния, под совершенно неподвижными красными веками. Поэтому было неприятно, когда эти глаза смотрели на тебя.

— Я скажу тебе, малый в блестящей рубахе, одну тайну: филистеры сотворены по образу Кощея, который создал все таким, какое оно есть. Подумай об этом! Так что филистеры делают то, что от них ожидают. А жители Левки сотворены по образу Кощея, который создал еще и многое другое таким, какое оно есть. Поэтому народ Левки делает то, что принято, оставаясь верным классической традиции. Подумай также и об этом! А потом выбери себе в этой войне какую-нибудь сторону, помня, что ты все равно на стороне глупости. А когда произойдет то, что произойдет, вспомни, как Силен точно предсказал тебе все, что произойдет, задолго до того, как это произошло, поскольку Силен так стар, так мудр и так непристойно пьян, и ему очень-очень хочется спать.