Он видел, как мало они обращают на него внимания.

Огонь в камине все еще горел, согревая комнату.

Тут его осенило, как одним махом закончить Игру. Как положить конец этим ночным кошмарам и еженедельным спорам.

Дэвид решил действовать самым жестким образом.

– Что ты собираешься делать дальше, Мел? – спросил Тэйрон, плюхнувшись на пол рядом с ней.

Когда она повернула голову, Дэвид бросился на колени и схватил карту. Кубики покатились по ее твердой поверхности и забарабанили по полу. Он увернулся, отдернув карту в сторону, видя, как Мелани бросилась за ней.

– Эй, Дэйв! – закричал Тэйрон. Скотт поспешил из кухни.

Дэвид побежал к камину, держа большую карту в руках. Ему надо было успеть отодвинуть стеклянную створку; если бы только успеть сунуть карту в огонь – дерево загорелось бы, а краска потрескалась бы и потемнела, уничтожая гексагоны. Ему надо было опередить остальных только на несколько секунд.

– Нет! – пронзительно закричала Мелани. Она схватилась за край карты. Дэвид с силой двинул ей локтем в челюсть и услышал, как щелкнули ее зубы. Но она всем телом навалилась на карту и потянула ее к себе. Он услышал какой-то треск, и несколько ярких синих гексагонов, отколовшись от карты, упали возле камина.

Дэвид молча боролся с Мелани за карту. Когда Тэйрон схватил его за плечи, Дэвид увернулся.

Теперь ему удалось открыть створку камина. Языки пламени, казалось, потянулись вверх, готовые принять новую пищу. Его обдало жаром. Он приготовился сделать это.

С Игроземьем будет покончено раз и навсегда. На кухне раздался телефонный звонок, длинный и настойчивый, как сирена. Но Дэвид знал, что телефон неисправен: просто Игроземье хочет отвлечь его.

– Дэвид, что ты делаешь? – Скотт застыл в дверях со стаканом содовой в руках.

От напряжения борьбы на глаза Дэвида навернулись слезы. Он уставился на смешавшиеся, как в калейдоскопе, цвета на поверхности карты. Ему показалось, что он проваливается туда.

Последним отчаянным рывком он попытался засунуть карту в огонь, но теперь Мелани и Тэйрон вдвоем держались за нее, Маленькая яркая вспышка мелькнула на одном из гексагонов мертвой земли, затем клуб дыма и едва слышный звук. Сильная боль прямо под глазом парализовала Дэвида.

Дико закричав, он отпрянул от карты. Затем шагнул назад, прижимая руку к лицу. Между его пальцев заструилась кровь.

Мелани схватила карту, прижалась к ней и бережно положила снова туда, где валялись на полу кубики.

Ошеломленный, Дэвид согнулся от боли. Скотт и Тэйрон увидели кровь у него на лице.

– Эй, парень, что случилось? – спросил Тэйрон. – Ты что, псих, или как?

Дэвид свирепо взглянул на него. Кровь стекала по его пальцам.

– Ты здорово порезался, Дэвид, – сказал Скотт. – Обо что это ты?

– Я ни на что не напарывался, – ответил Дэвид. – Игроземье выстрелило по мне.

– Ты имеешь в виду пушку Верна! Уау! – Тэйрон подошел поближе, чтобы рассмотреть рану Дэвида.

Скотт протянул ему переложенную ватой пачку салфеток, которую Дэвид прижал под глазом. Кровь просачивалась через нее, но он не отнимал импровизированный тампон от лица. Острая боль еще сильнее разозлила его. Он проиграл.

– Это мошенничество, Дэвид, – сказал Скотт. – Я думаю, ты теперь понял, что таким способом ты не сможешь покончить с Игрой.

Он пристально посмотрел Дэвиду в глаза. Очки Скотта сползли на кончик его носа.

– Я даже думать не хочу о том, что может произойти, если мы отбросим все Правила. Когда мы начнем нарушать их сами, то и Игроземье тоже сможет это делать. Достаточно нам того, что мы уже видели.

Дэвид посмотрел ему в лицо и понял, что тот имел в виду.

Он глянул вниз и увидел разбросанные по полу возле камина дюжину гексагонов, похожих на цветной кафель.

Джатен присел на корточки, прислонившись спиной к острому выступу скалы. Он приподнял колени и обнял их своими закоченевшими руками, пристально вглядываясь в восточную часть Гор Призраков.

Джатен устроился в стороне от остальных воинов, но так он чувствовал себя более спокойно. По мере того как сгущалась тьма, его внимание все больше привлекала распростертая внизу местность.

Вымотавшиеся за день воины Делраэля, собрав последние силы, ставили лагерь, разводили костры под прикрытием скал и садились ближе к огню, заворачиваясь в теплые шерстяные одеяла. Вокруг них суетилась старая Сайя, твердя, что необходимо укрываться получше.