Избранное
вернуться

Асадов Эдуард Аркадьевич
Шрифт:

* * *

Люблю я собаку за верный нрав,За то, что, всю душу тебе отдав,В голоде, в холоде или разлукеНе лижет собака чужие руки.У кошки-дуры характер иной.Кошку погладить может любой.Погладил — и кошка в то же мгновенье,Мурлыча, прыгает на колени.Выгнет спину, трётся о руку,Щурясь кокетливо и близоруко.Кошке дешёвая ласка не стыдна,Глупое сердце не дальновидно.От ласки кошачьей душа не согрета.За крохи немного дают взамен:Едва лишь наскучит мурлыканье это —Встанут и сбросят её с колен.Собаки умеют верно дружить,Не то что кошки — лентяйки и дуры.Так стоит ли, право, кошек любитьИ тех, в ком живут кошачьи натуры?!1958 г.

ПЕЛИКАН

Смешная птица пеликан!Он грузный, неуклюжий,Громадный клюв, как ятаган,И зоб — тугой, как барабан,Набитый впрок на ужин…Гнездо в кустах на островке,В гнезде птенцы галдят,Ныряет мама в озерке,А он стоит невдалеке,Как сторож и солдат.Потом он, голову пригнув,Распахивает клюв.И, сунув шейки, как в трубу,Птенцы в его зобуХватают жадно, кто быстрей,Хрустящих окуней.А степь с утра и до утраВсе суше и мрачнее.Стоит безбожная жара,И даже кончики пераЧерны от суховея.Трещат сухие камыши…Жара — хоть не дыши!Как хищный беркут над землёй,Парит тяжёлый зной.И вот на месте озерка —Один засохший ил.Воды ни капли, ни глотка.Ну хоть бы лужица пока!Ну хоть бы дождь полил!Птенцы затихли. Не кричат.Они как будто тают…Чуть только лапами дрожатДа клювы раскрывают.Сказали ветры: — Ливню быть,Но позже, не сейчас. —Птенцы ж глазами просят: — Пить! —Им не дождаться, не дожить!Ведь дорог каждый час!Но стой, беда! Спасенье есть,Как радость, настоящее.Оно в груди отца, вот здесь!Живое и горящее.Он их спасёт любой ценой,Великою любовью.Не чудом, не водой живой,А выше, чем живой водой, —Своей живою кровью.Привстал на лапах пеликан,Глазами мир обвёлИ клювом грудь себе вспорол,А клюв как ятаган!Сложились крылья-паруса,Доплыв до высшей цели.Светлели детские глаза,Отцовские — тускнели…Смешная птица пеликан:Он грузный, неуклюжий,Громадный клюв как ятаган,И зоб — тугой как барабан,Набитый впрок на ужин…Пусть так. Но я скажу инымГогочущим болванам:— Снимите шапки перед ним,Перед зобастым и смешным,Нескладным пеликаном!1964 г.

ДИКИЕ ГУСИ

(Лирическая быль)

С утра покинув приозёрный луг,Летели гуси дикие на юг.А позади за ниткою гусинойСпешил на юг косяк перепелиный.Все позади: простуженный ночлег,И ржавый лист, и первый мокрый снег…А там, на юге, пальмы и ракушкиИ в теплом Ниле тёплые лягушки.Вперёд! Вперёд! Дорога далека,Все крепче холод, гуще облака,Меняется погода, ветер злей,И что ни взмах, то крылья тяжелей.Смеркается… Все резче ветер в грудь,Слабеют силы, нет, не дотянуть!И тут протяжно крикнул головной:— Под нами море! Следуйте за мной!Скорее вниз! Скорей, внизу вода!А это значит — отдых и еда! —Но следом вдруг пошли перепела.— А вы куда? Вода для вас — беда!Да, видно, на миру и смерть красна.Жить можно разно. Смерть — всегда одна!..Нет больше сил… И шли перепелаТуда, где волны, где покой и мгла.К рассвету все замолкло… тишина…Медлительная, важная луна,Опутав звезды сетью золотой,Загадочно повисла над водой.А в это время из далёких водДомой, к Одессе, к гавани своей,Бесшумно шёл красавец турбоход,Блестя глазами бортовых огней.Вдруг вахтенный, стоявший с рулевым,Взглянул за борт и замер, недвижим.Потом присвистнул: — Шут меня дери!Вот чудеса! Ты только посмотри!В лучах зари, забыв привычный страх,Качались гуси молча на волнах.У каждого в усталой тишинеПо спящей перепёлке на спине…Сводило горло… Так хотелось есть!..А рыб вокруг — вовек не перечесть!Но ни один за рыбой не нырнулИ друга в глубину не окунул.Вставал над морем искромётный круг,Летели гуси дикие на юг.А позади за ниткою гусинойСпешил на юг косяк перепелиный.Летели гуси в огненный рассвет,А с корабля смотрели им вослед, —Как на смотру — ладонь у козырька, —Два вахтенных — бывалых моряка!1964 г.

ЭФЕМЕРА ВУЛЬГАРИС

Серебристый огонь под сачком дрожит,Только друг мой добыче той рад не очень:Эфемера Вульгарис… Обычный вид.Однодневная бабочка. Мелочь, в общем…Что ж, пускай для коллекции в строгой рамеНе такая уж это находка. Пусть!Только я к Эфемере вот этой самойКак-то очень по-тёплому отношусь.Мы порой с осужденьем привыкли зватьНесерьёзных людей и иные отсевкиНарицательно: «Бабочки-однодневки».Я б иную тут всё-таки клал печать.Мотылёк с ноготок? Отрицать не будем.И, однако, неплохо бы взять примерС этих самых вот маленьких ЭфемерМногим крупным, но мелким душою людям.Сколько времени тянется день на земле?Скажем, десять часов, ну двенадцать всего-то.Но какая борьба и какая работаРади этого света кипит во мгле!Где-то в речке, на дне, среди вечной ночи,Где о крыльях пока и мечтать забудь,Эфемера, личинка-чернорабочий,Начинает свой трудный и долгий путь.Грязь и холод… Ни радости, ни покоя.Рак ли, рыба — проглотят, того и жди.А питанье — почти что и никакое.Только надобно выжить любой ценоюРади цели, которая впереди.Как бы зло ни сложилась твоя судьбаИ какие б ни ждали тебя напасти,Не напрасны лишения и борьба,Если все испытания — ради счастья.И оно впереди — этот луч свободы!А покуда лишь холод да гниль корней.И такого упрямства почти три года,Ровно тысяча чёрных и злых ночей.Ровно тысяча! Каждая как ступень.Ровно тысяча. Выдержать все сполна.Словно в сказке, где «тысяча и одна…»,Только здесь они все за один лишь день.И когда вдруг придёт он на дно реки,Мир вдруг вспыхнет, качнётся и зазвенит.К черту! Панцири порваны на куски.И с поверхности речки, как дым легки,Серебристые бабочки мчат в зенит.Вот оно — это счастье. А ну, лови!Золотое, крылатое, необъятное.Счастье синего неба, цветов, любвиИ горячего солнца в глазах, в крови —Семицветно-хмельное, невероятное.— Но позвольте! — мне могут сейчас сказать. —Кто ж серьёзно такую теорию строит?Это что же: бороться, терзаться, ждатьИ за краткое счастье вдруг все отдать?Разве стоит так жить?! — А по-моему, стоит!Если к цели упрямо стремился ты,И сумел, и достиг, одолев ненастья,Встать в лучах на вершине своей мечты,Задыхаясь от солнца и высоты,От любви и почти сумасшедшего счастья.Пусть потом унесут тебя ветры вдальВ синем, искристом облаке звёздной пыли…За такое и жизни порой не жаль,Что б там разные трусы ни говорили!1969 г.

«РЫБЬЕ СЧАСТЬЕ»

(Сказка-шутка)

В вышине, отпылав, как гигантский мак,Осыпался закат над речушкой зыбкой.Дёрнул удочку резко с подсечкой рыбакИ швырнул на поляну тугую рыбку.Вынул флягу, отпил, затуманя взгляд,И вздохнул, огурец посыпая солью:— Отчего это рыбы всегда молчат?Ну мычать научились хотя бы, что ли!И тогда, будто ветер промчал над ним,Потемнела вода, зашумев тревожно,И громадный, усатый, как боцман, налимПоявился и басом сказал: — Это можно!Я тут вроде царя. Да не трусь, чудак!Влей-ка в пасть мне из фляги. Вот так… Спасибо!Нынче зябко… А речка — не печка. Итак,Почему, говоришь, бессловесны рыбы?Стар я, видно, да ладно, поговорим.Рыбы тоже могли бы, поверь, судачить.Только мы от обиды своей молчим,Не хотим — и шабаш! Бойкотируем, значит!Мать-природа, когда все вокруг творила,Не забыла ни львов, ни паршивых стрекоз,Всех буквально щедротами одарилаИ лишь рыбам коленом, пардон, под хвост!Всем на свете: от неба до рощ тенистых, —Травы, солнышко… Пользуйтесь! Благодать!А вот нам ни ветров, ни цветов душистых,Ни носов, чтоб хоть что-то уж там вдыхать!Кто зимою в меху, кто ещё в чем-либоГреют спины в берлоге, в дупле — везде!Только ты, как дурак, в ледяной водеПод корягу залез — и скажи спасибо!Мокро, скверно… Короче — одна беда!Ну а пища? Ведь дрянь же едим сплошную.Плюс к тому и в ушах и во рту вода.Клоп и тот не польстится на жизнь такую.А любовь? Ты взгляни, как делила любовьМать-природа на всех и умно и складно:Всем буквально — хорошую, тёплую кровь.Нам — холодную. Дескать, не сдохнут, ладно!В общем, попросту мачеха, а не мать.Вот под вечер с подругой заплыл в протоку,Тут бы надо не мямлить и не зевать,Тут обнять бы, конечно! А чем обнять?Даже нет языка, чтоб лизнуть хоть в щеку.А вдобавок скажу тебе, не тая,Что в красавицу нашу влюбиться сложно —Ничего, чем эмоции вызвать можно:Плавники да колючая чешуя…Скажешь, мелочи… плюньте, да и каюк!Нет, постой, не спеши хохотать так лихо!Как бы ты, интересно, смеялся, друг,Если б, скажем, жена твоя чудом вдругПревратилась в холодную судачиху?А взгляни-ка на жён наших в роли мам.Вот развесят икру перед носом папы,И прощай! А икру собирай хоть в шляпуИ выращивай, папочка милый, сам!Ну а рыбьи мальки, только срок придёт —Сразу ринутся тучей! И смех, и драма:Все похожи. И черт их не разберёт,Чьи детишки, кто папа и кто там мама!Так вот мы и живём средь морей и рек.Впрочем, разве живём? Не живём, а маемся.Потому-то сидим и молчим весь векИли с горя на ваши крючки цепляемся!Э, да что… Поневоле слеза пробьёт…Ну, давай на прощанье глотнём из фляги.-Он со вздохом поскрёб плавником живот,Выпил, тихо икнул и ушёл под коряги…1969 г.

КОМАРЫ

(Шутка)

Человек — это царь природы.С самых древних ещё вековПокорил он леса, и воды,И мышей, и могучих львов.Но, «ракетным» став и «машинным»,Царь, с великим своим умом,Оказался, увы, бессильнымПеред крохотным комаром.Комары ж с бесшабашным риском,Не задумавшись ни на миг,С разудалым разбойным пискомИстязают своих владык!Впрочем, есть и у этой «братии»Две особенно злых поры:На рассвете и на закатеСквозь любые плащи и платьяЛюдоедствуют комары.Люди вешают сеток стенки,Люди жмутся спиной к кострам,Люди бьют себя по коленкамИ по всем остальным местам.Нет спасенья от тех налётовИ в ночные, увы, часы:Воют хищные «самолёты»И пикируют с разворотаНа расчёсанные носы.Людям просто порой хоть вешаться.И, впустую ведя борьбу,Люди воют, скребутся, чешутся,Проклиная свою судьбу.А полки наглецов крылатыхНалетают за будь здоровИ на темени кандидатов,И на лысины докторов.Жрут без всяческих аргументов,Без почтенья, увы, хоть плачь.Даже члены-корреспондентыУдирают порою с дач!И какие уж там красоты,Если где-нибудь, горбя стан,Человек, этот «царь природы»,Вдруг скребётся, как павиан!Впрочем, надо признаться, к счастью,Что разбойничий тот «народ»,Нас не полным составом жрёт,А лишь хищной своею частью.Сам комар — травоядно-тихий.От рождения он не зол.А кусают нас зло и лихоТолько «женщины»-комарихи,Ну, как водится, — «слабый пол»!Ах, учёные-энтомологи!Вам самим же пощады нет.Вылезайте же из-под пологов,Из-под сеток на божий свет.Если хочет сама природа,Чтоб комар на планете жил,Дайте ж средство такого рода,Чтобы «зверь» этот год за годомВроде с пользой бы послужил.Измените вы в нем наследственность,Озарите лучами мглуИ пустите «кусачью» деятельностьПо направленному руслу.Чтоб не смели они касатьсяВсех добрейших людских голов,А кусали бы лишь мерзавцев,Негодяев и подлецов.Вот тогда-то, чего же проще,Все раскрылись бы, как один:Раз ты цел, — значит, ты хороший,Ну а тот, кто искусан в роще,Сразу ясно, что сукин сын.И чтоб стали предельно дорогиЛюдям реки и тишь лесов,Подзаймитесь же, энтомологи,Воспитанием комаров!Пусть с душой комары поютДля хороших людей все лето.А мерзавцев пускай сожрут.Полагаю, друзья, что тутНикаких возражений нету!1973 г.

БУРУНДУЧОК

Блеск любопытства в глазишках чёрных,Стойка, пробежка, тугой прыжок.Мчится к вершине ствола задорноВесёлый и шустрый бурундучок.Бегает так он не для потехи —Трудяга за совесть, а не за страх.В защёчных мешочках, как в двух рюкзачках,Он носит и носит к зиме орехи.А дом под корнями — сплошное чудо:Это и спальня и сундучок.Орехов нередко порой до пудаХранит в нем дотошный бурундучок.Но жадность сжигает людей иныхРаньше, чем им довелось родиться.И люди порою «друзей меньших»Не бьют, а «гуманно» лишь грабят их,Грабёж — это всё-таки не убийство.И, если матёрому браконьеруВстретится норка бурундучка —Разбой совершится навернякаСамою подлою, злою мерой!И разве легко рассказать о том,Каким на закате сидит убитым«Хозяин», что видит вконец разрытымИ в прах разорённым родимый дом.Охотники старые говорят(А старым охотникам как не верить!),Что слезы блестят на мордашке зверя,И это не столько от злой потери,Сколько обида туманит взгляд.Влезет на ветку бурундучок,Теперь его больше ничто не ранит,Ни есть и ни пить он уже не станет,Лишь стихнет, сгорбясь, как старичок.Тоска — будто льдинка: не жжёт, не гложет,Охотники старые говорят,Что так на сучке просидеть он можетПорой до пятнадцати дней подряд.От слабости шею не удержать,Стук сердца едва ощутим и редок…Он голову тихо в скрещенье ветокУстроит и веки смежит опять…Мордашка забавная, полосатаяЛежит на развилке без всяких сил…А жизнь в двух шагах с чабрецом и мятою,Да в горе порою никто не мил…А ветер предгрозья, тугой, колючий,Вдруг резко ударит, тряхнёт сучок,И закачается бурундучок,Повиснув навек меж землёй и тучей…Случалось, сова или хорь встревожит,Он храбро умел себя защитить.А подлость вот чёрную пережитьНе каждое сердце, как видно, может.1975 г.

ДАЧНИКИ

1Брызгая лужами у ворот,Ветер мчит босиком по улице.Пригорок, как выгнувший спину кот,Под солнцем в сонной дремоте щурится.Радость взрослых и детворы!Долой все задачи и все задачники!Да здравствуют лодки, грибы, костры!И вот из города, из жарыС шумом и грохотом едут дачники.Родители любят своих ребятИ, чтобы глаза малышей блестели,Дарят им кошек, птенцов, щенят,Пускай заботятся и растят.Хорошему учатся с колыбели!И тащат щенята с ранней зариС хозяев маленьких одеяла.Весь день раздаётся: — Служи! Замри! —Нет, право же, что там ни говори,А добрых людей на земле немало!