– Мой друг, но меня волнует вовсе не законность ее положения. Я беспокоюсь о тебе.

В изумлении Оркид широко раскрыл глаза.

– Что ты хочешь этим сказать?

– У Марина не было другого выбора, когда он отправлял тебя сюда. Он знал, что ты от всего сердца согласился с его планами, и что ты ни за что не стал бы колебаться, если бы речь шла об интересах нашей страны. И хотя годы, которые ты провел здесь, не коснулись твоей любви и преданности Аману, у тебя было довольно времени и для того, чтобы полюбить этот город и его правителей.

– А почему же нет, Эймеман? Скоро здесь будет настолько же королевство Амана, насколько Кендры. Однако нам никогда не следует забывать о том, что королевство создано людьми, пришедшими отсюда, а не нашим собственным народом.

Эймеман кивнул.

– Я и не собираюсь это оспаривать. Однако, если что-то пойдет не так, как мы задумали, тогда может наступить и такой момент, когда тебе придется выбирать между своими привязанностями.

– Аману ни к чему сомневаться во мне, – несколько напыщенно произнес Оркид. – Я живу в ожидании того дня, когда смогу вернуться к себе домой.

Эймеман похлопал канцлера по руке, чего никто не делал с тех далеких пор, когда Оркид был еще ребенком.

– Я знаю. Сохраняй терпение и будь сам себе советчиком. Время придет, я в этом не сомневаюсь.

– Хвала Богу, – сказал Оркид.

– Хвала Богу Горы, – отозвался Эймеман. – Прощай, Оркид. Позаботься о безопасности нашего принца. – Он пустил коня легким галопом и, выехав за пределы дворца, направился к докам, где ждал его корабль, чтобы вернуться в Аман.

– Счастливого пути, – спокойно произнес Оркид, глядя ему вслед и думая о том, суждено ли им еще когда-нибудь увидеться.

Несмотря на безмерную усталость и голод, Линан и его спутники, ни на миг не останавливаясь, продолжали идти через луговины, желтевшие под ярко-голубым небом, поднимались на пологие холмы и спускались с них до тех пор, пока лес Силоны не стал казаться тонкой зеленой линией на южном горизонте. Впервые за неделю пути все они почувствовали наслаждение свободой и такое облегчение, какого не испытывали с момента своего побега из Кендры. Лица всех четверых осветились безмятежными улыбками.

Солнце уже склонилось к закату, когда Камаль предложил остановиться. К этому времени друзья вышли на вершину невысокого холма, откуда открывался прекрасный вид на широкую, неглубокую долину, простиравшуюся километров на десять с севера на юг и на расстояние, примерно вдвое меньшее с востока на запад. Долину прямо посредине пересекала узкая голубая лента ручья, вдоль которого тянулась широкая грязная дорога. С вершины холма, на котором обосновались беглецы, было видно, что большая часть долины возделывалась – земля была поделена на мелкие части, прикрытые разноцветными навесами; всю картину оживляли несколько разбросанных по долине деревушек, в каждой из которых было не больше двадцати домов, а не очень далеко от холма виднелся не очень большой город.

– По большей части фруктовые сады, – оглядевшись, заключил Эйджер. – Должно быть, это Арранская долина. Это значит, что до Спарро нам осталось добираться около недели.

– Я помню, что мне рассказывали об этом месте на уроках географии, – сказал Линан. – Эта долина славится своими урожаями персиков.

– А еще своим замечательным вином, – облизываясь, добавил Эйджер.

– А еще своими меткими стрелками, – охладил их Камаль. – Здесь каждый стрелок способен на расстоянии в сотню шагов попасть в вороний глаз, так что нам следует соблюдать осторожность. Если кто-то станет о чем-нибудь расспрашивать, то мы должны придерживаться той истории, что рассказали лесным жителям.

– Но ведь вы же не думаете всерьез, что они нам поверили? – спросила Дженроза.

– Дело уже сделано, мы сами знаем эту сказку, и если станем повторять ее, то лишь научимся рассказывать ее еще правдоподобнее. Только не нужно давать особенной воли воображению. А если вы придумаете что-нибудь, что можно к ней добавить, то сразу же делитесь со всеми нами, чтобы мы могли лгать еще правдоподобнее.

– Нам нужно придумать новые имена, – решительно произнесла Дженроза. – Мы не можем идти дальше, называясь в пути Линаном, Камалем, Эйджером и Дженрозой, бедными крестьянами, чьи имена и внешность в точности совпадают с описаниями четверых беглецов из Кендры.

Остальные немедленно согласились с девушкой.

– Тогда я назову себя Эйнэлис, – сказала она. – Так звали мою бабушку, и мне будет нетрудно запомнить это имя.

– Если так, то я могу выбрать для себя имя своего отца, – заявил Эйджер. – Меня будут звать Нимен.

– Ну что ж, у меня не было ни матери, ни отца, чтобы о них вспомнить, – произнес Камаль, – так что я назовусь Экзенером, по названию той деревни, откуда я родом. – Он повернулся к Линану: – А вы, Ваше Высочество, могли бы воспользоваться именем вашего отца. Имя Элинд достаточно часто встречается, многих мальчишек, родившихся в то же самое время, что и вы, называли в честь генерала.