— Будем надеяться, что они нам не понадобятся, — дипломатично ответил Хэзард и откусил кусок лепешки.

Несколько минут спустя он запряг лошадей и перенес сонную Венецию в карету.

— Желаю благополучного путешествия! — крикнула Лидия, Когда Хэзард уселся на козлы.

Он помахал ей рукой, бич щелкнул над головами лошадей, и карета выкатилась со двора.

Следуя совету Лидии, Хэзард избегал главной дороги. К полудню, когда Венеция проснулась, они остановились у реки, чтобы напоить лошадей и освежиться самим. Съев ленч, который им дала с собой Лидия, Венеция переоделась в дорожное платье и уселась рядом с Хэзардом. Остаток дня они ехали по пустынным объездным дорогам, но, когда стемнело, им пришлось вернуться на главную дорогу.

Усадив Венецию в карету и задернув занавески, чтобы никто ее не увидел, Хэзард подъехал к следующей почтовой станции, расположенной в маленькой деревушке, где жило не больше десятка семей. Он купил еще пару лошадей и нанял двух кучеров, потому что начиная с этого места им следовало двигаться как можно быстрее. Отсюда на запад вела только одна дорога, и Хэзард понимал, что, если Янси проследит их путь до этой станции, он сразу узнает, куда они поехали.

Никто не задавал никаких вопросов индейцу, одетому как белый. В прериях общепонятным языком давно стал язык золота, а в том, что седельные сумки индейца полны золота, никто не сомневался. Многие завистливо поглядывали на человека, который рисковал путешествовать с таким богатством в одиночестве. Но этот мужчина в черном излучал очень сильную ауру опасности, да и «кольты» висели на его поясе достаточно низко — так их носят только те, кто давно стреляет. Никто не осмелился напасть на него, и никто не высказал удивления, когда индеец попросил принести еще две подушки и достать винограда. Виноград и подушки нашлись в магазинчике у вдовы Брауна. Высокий индеец вежливо поблагодарил и заплатил вдове двойную цену.

Они выехали из деревни почти в полной темноте; солнце, ушедшее за горизонт, оставило на небе только кровавые блики. Хэзард приказал кучерам ехать без остановки — их было двое, и они могли сменять друг друга. Хэзард на каждой станции платил за свежих лошадей и очень тщательно отбирал их, обращая особое внимание на выносливость и скорость.

Разумеется, путешествие по главной дороге было самым неудачным вариантом, чтобы скрыться от Янси, но выбора у них не оставалось. Ночами Хэзард почти не спал и только иногда дремал, когда Венеция засыпала. Он полагал, что они смогут в таком темпе добраться до земель абсароков за шесть дней, и тогда можно будет выспаться вволю.

Шел второй день пути по главной дороге, когда после полудня Хэзард заметил на горизонте позади них облачко пыли. Он вылез через окно на крышу кареты и оглядел окрестности. Преследователи были далеко позади, и, если бы не его выучка разведчика, он бы вообще никого не увидел.

По облаку пыли Хэзард определил, что за ними едут человек восемь-десять, отставая примерно на час. Объяснив возницам, чего он от них ждет — за отличную плату, разумеется, — Хэзард нагнулся к окну и описал Венеции ситуацию.

— Сколько их? — спросила Венеция.

— Восемь или десять. Но не волнуйся, — быстро добавил он, увидев в ее глазах страх. — Им придется разделиться, чтобы догнать нас. Я сейчас отвяжу двух лошадей, мы с тобой пересядем на них, а карета поедет дальше. Они не будут знать, где мы находимся, а если нам и в самом деле повезет, то вообще не заметят наших следов и все поскачут за каретой. Впереди река; если мне удастся вовремя перерезать упряжь, именно там мы и сбежим от них. А теперь поцелуй меня, биа, и будь готова перебраться из кареты на лошадь, когда я подъеду.

Хэзард напомнил возницам, что они должны на полной скорости доехать до следующей станции, и с невероятной ловкостью перебрался на спину лошади. Несколько быстрых ударов ножа, и крайняя правая лошадь четверки была на всем скаку отделена от остальных. Балансируя на спинах лошадей, Хэзард перебрался на крайнюю левую лошадь и так же ловко освободил ее от упряжи. Это потребовало от него силы Геркулеса и ловкости акробата.

Лошади некоторое время еще скакали рядом с оставшимися, но потом, почувствовав непривычную легкость, отстали. Хэзард, сидя на одной лошади, поймал вторую за уздечку и повел за собой. Они быстро поравнялись с каретой, и Венеция тут же открыла дверцу.

Она видела из окна, как Хэзард освобождал лошадей, и сердце у нее замирало от страха. Он танцевал на спинах лошадей, как циркач, Венеция была уверена, что он сейчас упадет и разобьется насмерть, но все обошлось. И вот теперь Хэзард заставлял лошадь держаться рядом с открытой дверцей кареты. У него была только одна свободная рука, потому что в отличие от индейских лошадей, которые слушались движения коленей, эта лошадь требовала твердой руки на поводьях. Но он все же сумел заставить лошадь слушаться. Перегнувшись, Хэзард обхватил Венецию за талию и приказал:

— Прыгай!

Она прыгнула — и оказалась у него на коленях.

— Я же говорил, что мы справимся.

Карета промчалась мимо. Хэзард придержал свою лошадь. Он улыбался.

— Ты просто маньяк! — Венеция тоже попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось.

— Я твой маньяк, дорогая. Скажи, ты сможешь продержаться в седле пару часов? — Хэзард подстегнул лошадь, заставляя ее войти в реку.

— Могу и больше, если нужно.

— Это не понадобится. Кроме того, у меня есть строгий приказ Лидии.