— Я здесь, любовь моя. Открой глаза. Я с тобой. Я никогда не покину тебя, биа-кара. Я здесь.

Но, несмотря на внешнее спокойствие, Хэзард впервые в жизни так испугался. На него нахлынули страшные воспоминания, он понял, что может потерять ее.

Наконец появилась головка ребенка, и сердце Хэзарда застучало так громко, словно где-то совсем рядом били барабаны. Венеция отчаянно цеплялась за колья, сосредоточившись на последнем усилии. Потом показалось маленькое плечико, и совсем скоро Хэзард уже перевязывал пуповину своему новорожденному сыну. Малыш покричал всего несколько минут и теперь лениво посасывал большой палец, крепко зажмурив глазенки, не обращая ни малейшего внимания на мир, в который пришел. Хэзард улыбнулся этому комочку плоти, уместившемуся на его ладонях.

— Добро пожаловать, сынок! — прошептал он. Хэзард завернул мальчика в шкуру ягненка, как учила Желтая Река, и протянул его Венеции, которая уже лежала на шкурах.

— У нас сын! — объявил он с широкой улыбкой.

— Боже, какой он замечательный! — еле слышно прошептала она, и по щекам ее потекли слезы. — По-моему, это самый красивый ребенок на свете.

— Совершенно с тобой согласен, биа-кара. Это чудо, которое вошло в мою жизнь, — так же, как и ты.

— Только никогда не покидай меня! — прошептала Венеция, вдруг испугавшись такого счастья.

— Никогда, котенок. Помни, пока ты рядом со мной, мы победим весь мир. — И они вместе рассмеялись, после рождения сына действительно чувствуя себя непобедимыми.

Венеция посмотрела на малыша и удивленно покачала головой.

— Он такой маленький…

— Тебе следует сказать за это спасибо. У тебя были такие долгие роды, что я уже и сам не знал, сколько смогу еще выдержать.

Венеция подняла на него глаза:

— Тебе было страшно?

— Я бы лучше сразился с десятком воинов из племени лакота, — в его голосе не было привычной насмешливой иронии. — А вот ты была очень храброй, любимая. Спасибо тебе за нашего сына.

— Не за что, — ответила Венеция и легко сжала крохотные пальчики. — Слава богу, все уже позади. Как ты думаешь, он скоро откроет глаза?

Хэзарда развеселила ее наивность.

— В этом можешь не сомневаться, дорогая. Кстати, почему бы тебе пока не поспать? Когда наш сын проснется, он потребует еды. И если с готовкой и уборкой я еще могу справиться, то в этом я тебе не помощник.

Пока Венеция спала, Хэзард выкупал ребенка и обсыпал его пудрой, которую дала ему Желтая Река. Следуя ее инструкциям, он сначала закутал малыша в шерсть бизона, потом в замшу и, взяв сына на руки, начал негромко говорить с ним:

— Для тебя, мальчик мой, не будет дороги слез. Земля твоих предков будет принадлежать тебе. Помни: ты сын вождя, и я никогда не предам тебя.

На мгновение Хэзард разрешил себе помечтать. Это была его любимая мечта: он представлял себе, что все люди на земле живут в мире и согласии. Хэзард говорил сыну о своей любви к нему, о своих надеждах и даже не чувствовал, что по его щекам струятся слезы…

Имя для ребенка они нашли очень легко. Мальчика назвали Золотое Сокровище, а по-английски — Трей. Его глаза оказались и не такими темными, как у отца, и не голубыми, как у матери. Спустя несколько недель родители разглядели, что глаза у их сына серебристо-серые со светло-коричневыми искрами. Зато волосы у него были черные, как у Хэзарда, но пока легкие и пушистые.

— Согласна, он весь в тебя, — заметила Венеция, когда Трей потребовал его накормить.

— А я и не собирался это отрицать, любовь моя. И разве я не самый великолепный отец на свете? — пошутил Хэзард.

— Во всяком случае, самый самоуверенный, — улыбаясь, парировала Венеция.

— Что я могу сказать? Вам, бледнолицым, далеко до наших высоких стандартов.

— Может быть, и так, — легко согласилась Венеция, — только мы, бледнолицые, иногда рожаем совершенно восхитительных детей.

Хэзард с нежностью посмотрел на свою жену, которая кормила грудью Трея.

— Против этого мне совершенно нечего возразить.

Каждый вечер Хэзард купал Трея, посыпал присыпкой и оставлял на шкуре рядом с матерью. Они любовались крошечным созданием, его ручками, ножками, неожиданно длинными ресницами, и, в конце концов, оба пришли к выводу, что их сын — настоящее сокровище.

— Интересно, все дети такие очаровательные? — как-то спросила Венеция.

— Я думаю, все дело в матери, — с улыбкой ответил Хэзард.

Но они оба согласились, что Трей — самый совершенный ребенок в мире.

В тот год весна выдалась поздняя, но им обоим показалось, что она наступила слишком быстро. Теплые лучи солнца растопили снег и лед, на деревьях появились почки, пробилась свежая нежно-зеленая трава. Перевалы в горах снова открылись — и к ним пожаловали первые гости.

Неутомимый Волк стал неофициальным крестным для Трея и, по обычаям клана Хэзарда, его вторым отцом. Он продемонстрировал должное восхищение своим новым крестником, чтобы угодить любящим родителям.