Джакомо похолодел: проклятый албанец, он дважды предатель! Сначала предал евнуха, а теперь успел продать и его! Не продаст ли он за один день и в третий раз? Но кому он запродал тайну фирмана?

— Погодите! — Джакомо отступил на шаг. Бежать не удастся: он безоружен, а в дверях, как глыба гранита, стоит великан разбойник. Фирман могут отнять силой, но против силы следует попробовать применить хитрость! — Погодите, — повторил он, — Ответьте мне, как вы попали в дом?

— Ты заставляешь нас терять время, но я отвечу. Анастасия вышла в сад, а я сидел на дереве. Потом спрыгнул к ней, и следом за мной спустились остальные. Девушка криками созвала слуг, и мы связали их. Теперь все. Отдай фирман, или мне придется забрать его силой.

Венецианец поглядел на широкие плечи незнакомца, оценил длину его мускулистых рук и понял: это не пустая угроза. А еще здесь мрачный великан да два молодца с платками на лицах. Во дворе еще двое с пистолетами. Что же, уступить грубой силе и вернуться к отцу Паоло ни с чем? Вернее, с фальшивым фирманом?

Он чувствовал себя глупым мышонком, попавшимся в мышеловку, поддавшись соблазну отведать пахучего сыра. Только впился в него острыми зубами, а сзади ка-а-ак хрясть! И ловушка захлопнулась. Нырнуть бы сейчас в темную норку… Стоп! Именно в темную нору ему и надо — в подвал, туда, где заветный люк в катакомбы.

— Как же вы договорились? — Белометти скривил губы. — Она не знает турецкого. А вы знаете ее имя. Откуда?

— Мы говорим на одном языке. — Незнакомец шагнул к венецианцу и потребовал: — Фирман!

«Святая мадонна! — с ужасом подумал Джакомо. — Неужели он русский ?»

Он уже забыл, что узнал имя северной богини. Сейчас этот варвар грубо отнимет у него все: прелестную женщину, расположение отца Паоло, карьеру, драгоценный фирман — и уйдет в никуда, торжествуя победу. Ну нет!

Джакомо внезапно метнулся в сторону и сорвал со стены две сабли. Взмахнул перед собой клинками, описав широкий, сверкающий смертоносной сталью полукруг. Незваные гости отступили.

Богумир выхватил из-за пояса пистолет и взвел курок, но Головин остановил его, подняв руку.

— Ну, стреляйте! — Белометти прижался спиной к стене и торжествующе рассмеялся. — Первый же выстрел поднимет на ноги весь квартал! Вы проникли в мой дом, как воры, без шума. И надеялись уйти без шума? Нет, стреляйте, и тотчас сюда сбегутся янычары. Ну, что же вы? Убейте меня и возьмите фирман.

— Надо было сразу его обыскать, — зло бросил Богумир.

— Я задушу тебя! — Сарват шагнул от дверей, вытаскивая из ножен широкий кинжал.

— Стой! — Тимофей сорвал с лица платок. — Он прав, нельзя поднимать шум.

— Ага! — Джакомо сделал шаг к двери, ведущей в винный погреб. Там его заветная норка: нырнуть в нее — и пусть все катится к чертям! Через час он будет уже у Рибейры, а там — на корабль. — Ты хотел сразу все — фирман, красавицу, наверно, не откажешься и от драгоценностей? Зачем ты открыл свое лицо, ведь я могу тебя потом узнать?

— Не узнаешь! — Головин размотал пояс и бросил на пол. Одно движение — и в его руках сверкнул искривленный булатный клинок: последний подарок погибшего гонца.

Белометти вздрогнул: второй раз сегодня он явственно ощутил ледяное дыхание смерти. Этот человек не зря сорвал с лица платок! Он решил убить его, Джакомо, и тогда… А если враги бросятся на него разом? Словно в подтверждение его самых мрачных мыслей, мужчины обнажили сабли.

— Синьоры! — Да Камерино шагнул вперед и загородил собой венецианца. — Он принадлежит мне! Я первый вызвал его на поединок!

— Что он кричит? — Тимофей обернулся к Жозефу.

— У них назначена дуэль, — объяснил тот.

— Пусть лучше не вмешивается. — Казак снял со стены саблю и взял ее в левую руку. — Скажи ему!

— Хотите драться один на один? — Джакомо хищно оскалился. Он прекрасно владел саблей и не боялся вступить в бой с неизвестным противником. — Отлично! Победитель получает все! Фирман и женщину! Согласны?

— Согласен! — Головин взмахнул обоими клинками. Жозеф торопливо переводил их диалог Антонио, мешая итальянские и французские слова. Тот отступил в сторону и умоляюще посмотрел на казака.

— Синьор! Оставьте его мне! Я поклялся, что этот негодяй умрет от моей руки, пусть даже он и считается лучшей шпагой Италии. Я проткну выкормыша иезуитов, чего бы мне это ни стоило!

— О, твой противник иезуит? — удивился француз, переведя слова Антонио. — Это коварные бестии, будь осторожен, Тимофей!

— Русский, — шипел Джакомо. — Великий иезуит Поссевино бывал в вашей Московии и сказал, что с вами невозможен никакой разговор, кроме драки!

— Вот и подеремся.

Клинки с лязгом скрестились, высекая синеватые искры. Анастасия слабо охнула и побледнела. Злата до крови закусила губу. Сарват шумно дышал. За его спиной появился молодой турок из охраны Куприяна — тот послал его узнать, отчего в доме так долго копаются. Жозеф и Богумир отодвинулись, давая место бойцам.