— Надеюсь.

Тучи рассеялись, и Кэлин взглянул на небо. Бледный свет луны лег на вершины гор, но ветер гнал новые облака, грозящие вновь погрузить землю во мрак. Поднявшись, юноша взял веревку и подошел к краю скалы. Внизу, примерно в сорока футах, проступали очертания первого выступа. Он вернулся «а прежнее место и обвязал веревкой ствол старого дерева. Потом перебросил моток через край и, захватив вторую веревку, спустился на выступ площадью примерно четыре на тридцать футов. Юноша огляделся, надеясь найти что-то, к чему можно было бы привязать канат, но ничего подходящего не обнаружил. Луна спряталась за плотным пологом туч, и Кэлин опустился на камень, ожидая, когда она выглянет снова.

Мысли невольно обратились к Чаре и выпавшим на ее долю испытаниям. Они не виделись с того момента, как девушка вошла в дом отца, и Кэлин даже после разговора с Ведуньей не вполне постиг всю глубину ее страданий. Ему оставалось лишь надеяться, что со временем боль утихнет и Чара заново откроет для себя радость жизни. В памяти всплыли слова Колла Джаса, произнесенные вождем после разговора с дочерью.

— Я благодарю тебя за то, что ты сделал, за то, что вернул мою дочь домой. Ты добр и смел. Я всегда буду в долгу перед тобой. Хочу, чтобы ты знал: я пойму, если ты возьмешь свое предложение назад.

Кэлин сидел молча, пытаясь постичь смысл услышанного. Неверно истолковав его молчание, вождь ригантов добавил:

— Уверен, Чара тоже поймет.

— Я люблю ее, Колл. Для меня ничего не изменилось. Когда она оправится, мы, как и собирались, поженимся. Если, конечно, она не передумает.

Колл Джас положил ему руку на плечо:

— Слова, достойные риганта. Поживем — увидим.

— Я хочу поговорить с ней.

— Она не желает никого видеть. Дай ей время. Налетевший ветер завыл, взметнул песок и умчался. В просвете между облаками появилась луна, и все вокруг выступило из темноты. Кэлин поднял голову — похоже, небо начало проясняться, то там, то здесь вспыхивали искорки звезд.

Следующий выступ виднелся футах в шестидесяти под ним, немного правее. Кэлин привязал вторую веревку к первой и проверил прочность узла, потом бросил ее вниз. До выступа не хватало примерно пяти футов. Он вздохнул и стал карабкаться к тому месту, где оставил старика Арнка, и, к своему удивлению, обнаружил там же Райстера, заявившего на собрании племени, что лазить в темноте по отвесным скалам равнозначно самоубийству.

— Страх— лучший советчик, — сказал тогда высокий

Кэлин сел рядом с Ариком и Райстером.

— Мне нужна еще одна веревка. Ждите моего сигнала, и потом пусть люди следуют за мной группами по двадцать человек. Не больше. И пусть не шумят. Если нас обнаружат, нам конец.

— Не беспокойся, — сказал Арик, — все будет тихо.

Боевых песен петь не будем.

— Знаю. — Кэлин нетерпеливо кивнул. — Я хочу сказать, что если кто-то упадет, то он должен молчать.

— Все понимают, — тихо вздохнул Арик.

— Надо, чтобы первые захватили побольше веревок. — Юный командир провел взглядом по обеспокоенно застывшим воинам. — Некоторые все еще носят мечи на поясе. Пусть привяжут за спину, так удобнее.

— Сделаем, генерал. — Арик подмигнул. Кэлин расслабился и улыбнулся:

— Тогда я самый молодой генерал в истории ригантов. Арик покачал головой:

— Бендегит Бран был примерно твоего возраста. И Бэйн, когда стал гладиатором. Мы, риганты, быстро мужаем.

Небо уже очистилось от туч, и Кэлин, взглянув вверх, вздохнул:

— Пора.

Он взял веревку, вернулся к краю скалы и, опустившись на выступ, дал знак остальным следовать за ним.

Присоединившийся к нему Райстер осторожно придвинулся к обрыву. Внизу, в нескольких сотнях футов, темнел лес.

— Мне это совсем не нравится, — пробормотал он.

— Веревок немного не хватает, — предупредил Кэлин.

— Приятная мысль.

— Посторонись, сверху уже спускаются. Дождавшись прибытия первой группы, Кэлин продолжил путь вниз, на второй выступ. Дав знак Райстеру и остальным подождать, он внимательно осмотрелся и обнаружил узкий, напоминающий дымоход разлом с кучей камней высотой примерно в три фута. Закрепив веревку, он бросил второй конец вниз, где тот и исчез в темноте. Кэлин помахал Райстеру.

Горец спустился быстро, но не попал на выступ и повис над бездной на раскачивающемся канате. Кэлин видел, как побледнело лицо друга, как побелели костяшки пальцев, сжавших веревку. Райстер запаниковал.

— Послушай меня, не бойся. Ты не сорвешься. Я тебя поймаю. Слышишь?

— Руки… — прошептал Райстер. — Они… не могу разжать пальцы.

На лбу у него выступил пот, глаза смотрели в пропасть.

— Посмотри на меня! — Горец поднял голову. — Смотри на меня! — Кэлин протянул руку. — А теперь раскачайся и, когда я скажу, отпусти веревку. Я тебя поймаю. Верь мне.