— Горец чуть не проломил мне череп, но, клянусь небом, я рад, что увидел это, — признался сержант. — Будет о чем рассказать внукам, а?

— Да. — Галлиот устало поднялся.

К ним приблизилась небольшая группа горцев, окруженная десятком солдат.

— Мы можем забрать тело, капитан? — спросил один из них.

— Конечно.

Шестеро мужчин бережно подняли погибшего великана. Один из горцев вынул из ножен меч Гримо и протянул Галлиоту.

Варлиец покачал головой.

— Пусть покоится с ним. — Он положил меч на грудь Жэму.

И снова толпа расступилась перед Гримо. Горцы и варлийцы обнажали головы перед тем, кто погиб на их глазах. Сержант Паккард покачал головой.

— Ну что, капитан, выходит, злодеи сегодня победили? — не скрывая печали, спросил он.

Галлиот посмотрел на подчиненного, никогда не отличавшегося симпатией к горцам.

— Он пришел, чтобы спасти любимую женщину, и сделал это. Он победил, сержант. А мы проиграли. Мы все проиграли.

— Да, и я этому рад, — сказал Паккард. — Вечером подниму кубок в память об этом бродяге и поделаю ему счастливого путешествия.

В шестидесяти милях к югу от Эльдакра, в самой гуще леса Древа Желаний, в тени большого камня, возвышавшегося в центре древнего круга, сидела Ведунья. Она могла бы воспользоваться своей магической силой и увидеть последние мгновения Жэма Гримо, но это испытание было выше ее сил. Ведунья ждала. И ее дух пребывал в гармонии с природой.

Она слышала, как поскрипывает старый дуб, как шуршит трава под ветром, чувствовала силу солнца, ласкающего землю лучами. И под всеми этими проявлениями жизни Ведунья ощущала тихую, слабую пульсацию магии.

Этот лес знавал сидхов, древних богов огня и воды. Когда-то здесь проходила Морригу с вороной по имени Бабдх на плече. В этом лесу обитал Риамфада, выковавший здесь волшебный меч, который носил Коннавар. Меч еще был здесь, ждал оленя.

Он пришел во сне, прошлой ночью, как она и надеялась. Ведунья снова разложила костер в лесу, и вскоре возле огня появился дух.

— Я ждала тебя, Гэз Макон.

— Почему в снах на мне всегда этот плащ? — спросил юноша. — Он же такой старый и весь в заплатах.

— Это плащ Коннавара. Каждая заплата представляет отдельный клан, а зеленые и синие нитки — цвета ригантов. Это плащ единства. Коннавар объединял весь народ и стоял выше клановых распрей.

— Но почему его ношу я?

Ведунья ненадолго задумалась, потом улыбнулась: — Спроси себя вот о чем: удобно ли тебе в нем?

— Да, удобно.

— Вот поэтому ты его и носишь. А теперь скажи, зачем ты пришел ко мне, дитя варлийца?

— Я получил назначение в королевскую конницу и завтра уезжаю в свой полк. Война началась.

— Знаю. Почему ты здесь? Он пожал плечами:

— У меня не выходит из головы наша последняя встреча. Я скучаю по горам. Скучаю по земле. Во сне я брожу по склонам Кэр-Друаха. Меня влечет туда. И все же… Я чувствую, что земля не знает меня, не ощущает моего присутствия, моей любви.

— Она знает тебя, Гэз. Она у тебя в крови.

— Я хочу получить духовное имя.

— Оно у тебя есть и всегда было. Ты — Оседлавший Бурю.

Он вздохнул и улыбнулся:

— Мне нравится. Как будто прохладный ветерок коснулся души.

Их взгляды встретились.

— Мы еще встретимся?

— Да. В радости и горе, ригант.

Ведунья поежилась и посмотрела на небо. Время близилось к полудню, и Жэм Гримо еще был жив.

Печаль коснулась ее души, светлая и бесконечная.

Гримо шел на север и с приближением ночи устроил привал между скал. Дух ведуньи отыскал его там. Горец уютно расположился на траве, мурлыча под нос сочиненную здесь же песенку и потягивая из фляжки уисгли, когда она возникла у костра. Жэм посмотрел на видение мутным взглядом, потом потер глаза.

— Крепкая водичка, — пробормотал он, обнюхивая горлышко фляжки.

— Уисгли здесь ни при чем, — сказала Ведунья. — Я искала тебя.

— И нашла. Как насчет пары капель живительной влаги?

— Духи не пьют, Жэм Гринмо.

— Да, похоже, ты и впрямь немного ненастоящая. Хочешь околдовать меня, а? Она улыбнулась:

— Магия почти ушла с этой земли, и я редко трачу ее на колдовство.

— Тогда чему обязан таким приятным визитом?

— Женщина, которую ты любишь, в опасности, Жэм. — Горец вскочил. — Нет-нет, опасность еще далека. Сядь и выслушай меня внимательно.