Бал пришел в себя примерно через час после случившегося и даже смог идти без посторонней помощи. В тот вечер он только и говорил, что о мести нахальному южанину. В конце концов Коллу Джасу пришлось остановить сына.

— Виноват я, — сказал он. — Не надо было оскорблять южанина. Он хоть и живет под варлийцами, но все же остается ригантом. И, клянусь небом, он это доказал!

— Ублюдок подстрелил меня! — продолжал бушевать Бал. — Это ему так не сойдет. И у тебя была причина! Он же чуть ли не раздевал Чару глазами.

— Знаю. — Колл повернулся к дочке. — Как думаешь, девочка, что нам делать?

— Мне все равно.

— Я спрашиваю тебя не об этом. Как бы ты поступила в сложившейся ситуации?

— Он не заплатил дань, а значит, нарушил соглашение, заключенное Мэв Ринг. Надо угнать все его стадо с горного пастбища и продать на юге.

— Что ж, неплохая мысль. Но что делать с самим парнем? Считаешь, он должен умереть?

Чара задумалась. Ей вспомнились его удивленные темные глаза и собственные ощущения от взгляда юноши.

— Мне надо время, отец, чтобы ответить на твой вопрос.

— Хорошо. Решения, касающиеся жизни и смерти, не следует принимать в спешке.

На следующий день в селении появился Финбар Астал с двумя бычками и посланием от Кэлина Ринга.

— Так он приглашает меня к себе? — спросил Колл Джас.

— Да, господин, — ответил Финбар.

— И больше ничего передать не велел?

— Ни слова. Я спросил, не хочет ли он принести извинения, но он ответил, что нет.

Вождь повернулся к Чаре:

— Подумала, дочка?

— Да, отец. Пригласи его сюда. Если он рад принять тебя у себя, то пусть знает, что и ему будут рады здесь.

— Мне нравится это предложение, — сказал Бал. — У меня голова будет болеть меньше, если я его немного порежу.

— Переночуешь у нас, Финбар. Пользуйся нашим гостеприимством. Завтра отправишься домой и передашь южанину мое приглашение. — Вождь поднялся.

— Да, господин.

Ближе к полудню Чара увела Кэлина с дороги к небольшому, приютившемуся в ложбине горному озеру. В синем, безоблачном небе ярко сияло солнце, по воздух оставался прохладным и свежим.

— Ты плаваешь, южанин?

— Не очень хорошо.

— Это озеро Хрустальных Слез. Говорят, сидхи благословили его еще тысячу лет назад. Если нырнуть поглубже, можно заглянуть в прошлое.

— Разве можно заглянуть в прошлое?

— Плыви за мной, я покажу.

— Почему бы и нет?

Чара сняла шерстяную куртку и штаны, стащила сапоги и, обнаженная, вошла в холодную воду. Кэлин застыл на берегу. Девушка обернулась.

— Так и будешь стоять и пялиться на меня или все-таки поплывешь?

Кэлин сел, разулся, сбросил одежду и последовал за ней. Чара нырнула. Сделав глубокий вдох, он тоже ушел под воду. Под носом у него метнулась между камнями крупная щука. Девушка, задержавшись, подождала его и указала вниз на нечто похожее с первого взгляда на кусок скалы. Кэлин подплыл ближе. То, что он принял за камень, оказалось головой громадной, наполовину скрытой илом статуи. Голова была никак не меньше двадцати футов. Юноша успел заметить курчавую бороду и корону. Воздух в легких уже кончался, и он поспешил всплыть.

Рядом вынырнула Чара.

— Кто это? — спросил Кэлин, отдуваясь. — Коннавар? Бэйн?

— Обитательница Леса говорит, что это следы тех, кто жил здесь еще до ригантов. Там, дальше, есть целые затопленные дома из белого камня и еще много всяких статуй.

Однажды я нашла маленькую золотую пластинку с какими-то непонятными знаками. Вроде бы это монета. Когда-то здесь жил народ, который потом ушел из нашего мира. — Она посмотрела на Кэлина, — У тебя губы посинели от холода. Вылезай-ка скорее из воды.

Они поплыли к берегу. Кэлин замерз и не мог сдержать дрожи. Чара вышла вслед за ним и опустилась на землю, накинув на плечи шерстяную куртку.

— Ты бы оделась, — сказал он, отводя глаза в сторону.

— Сначала надо обсохнуть.

Кэлин поспешно натянул штаны и влез в куртку.

— Не очень приятно, да? Ты бы подождал, дал воде стечь, а уж потом одевался. Так ведь лучше.

— Да, — согласился он, застегивая пояс.

— Тебя смущает моя нагота?

— Это неприлично. Она рассмеялась: