Меткий выстрел Эйдена мог и не попасть в цель, если бы Ланж удалось оттолкнуть животное в сторону. Но этого не случилось, и луч лазерного пистолета вошел древесной пуме в мозг, предварительно превратив ухо в обугленные клочья кожи и меха. Животное обмякло, под его тяжестью Ланж погрузилась по грудь в тину. Затем исчезли плечи, скрылась голова и, наконец, навалившаяся на женщину сверху мертвая пума.

Эйден бросился вперед. Запустив руки в тину, он нащупал шею пумы и изо всех сил потянул за нее вверх. Животное оказалось чертовски тяжелым, но Эйден все-таки стащил труп зверя с Ланж. Подняв пуму над тиной, с огромным напряжением Эйден отбросил ее в сторону. Ланж над поверхностью топи так и не показалась. Зайдя чуть поглубже, Эйден наклонился и пошарил вокруг. Сначала ему показалось, что он потерял ее. Нырять в болото с головой было бесполезно: в липкой грязи он все равно ничего бы не увидел.

Вдруг в нескольких метрах от Эйдена раздался всплеск. Это была Ланж – на животе, голова ее все еще оставалась погруженной в черную воду. Эйден пробрался к ней, перевернул лицом вверх, затем потащил к берегу. Уложив женщину на относительно сухое место, он начал вдувать ей воздух в легкие через рот. Прошло несколько секунд, и Ланж, сильно дернувшись, вновь начала дышать. Собрав все силы, Эйден ухватился за крепкое плечо женщины-воина и перевернул Ланж на живот. Затем он стал сильно нажимать на ее мускулистую спину, чтобы освободить легкие от воды. В Ланж было два метра тридцать сантиметров роста, причем все ее тело состояло из сплошных мускулов. Эйдену пришлось изрядно потрудиться.

Так же нелегко было и отнести ее к роботу. Ланж пыталась идти сама, но свалилась после первого же шага, потеряв сознание. Однако когда они все-таки добрели до машины, она снова, и уже окончательно, пришла в себя и настояла, чтобы спаситель положил ее. Жеребец ждал возле машины Эйдена, который принялся ему объяснять, что случилось, но Ланж перебила его:

– Сражение идет для нас не лучшим образом, – проговорила она. – Необходимо ввести в него ваше подразделение. Это просил меня сообщить вам Каэль Першоу.

Ланж в подробностях рассказала обо всем, что случилось перед тем, как она отправилась на задание. Жеребец заметил, что, судя по далекому то затихавшему, то нараставшему гулу, по отсвету вспышек в ночном небе, битва, должно быть, бушует и сейчас.

Повернувшись к Ланж, он указал рукой на рваные, глубокие царапины на лице и теле адъютанта.

– Скверные царапины, – заметил он.

– Не имеет значения, – махнула рукой Ланж. Тем не менее Жеребец быстро достал индивидуальную аптечку и начал обрабатывать раны.

– Я использую «Кровавые Лепестки», – сказал Жеребец. – Они воспрепятствуют распространению любой инфекции и ускорят регенерацию тканей.

Ланж, не слушая Жеребца, повернулась к Эйдену. Голос ее зазвучал решительно и властно:

– Если вы будете следовать теперешним курсом, то, скорее всего, выйдете из болота прямо в тыл Волков. Если, конечно, мои расчеты правильны. Мы знаем, как легко искомкаются показания приборов в здешних условиях.

– То, что мы в тылу у Волков, можно использовать как стратегическое преимущество, – заметил Эйден. – Но нас только восемь. Этого недостаточно для засады? Нет?

– Нет, – ответила Ланж.

– Тогда нам необходимо осуществить диверсию.

– Диверсию?

– Да. Вы можете подвести нас ближе к станции, к месту, где заработала бы связь?

– Разумеется. В десяти километрах отсюда есть возвышенность. Там я смогу наладить устойчивую связь со штабом соединения.

Жеребец продолжал обрабатывать Ланж раны, но она нетерпеливо оттолкнула его. Этот жест означал, что сейчас она не нуждается больше ни в какой медицинской помощи.

– Хорошо, – кивнул Эйден. – Мы пойдем пешком. Жеребец, подведи звено как можно ближе к позициям Волков, но не покидай болота. На мой мостик посади какого-нибудь свободного воина из тринария Джоанны. Через некоторое время я к вам присоединюсь.

Он обернулся к Ланж.

– Пойдемте. Кстати, вам придется вступиться за меня. Из-за этого, – он указал на Черную Ленту, – Каэль Першоу не станет со мной говорить, да и без нее он не принял бы совета от вольнорожденного.

Ланж подумала, что это в какой-то мере правда, но промолчала. У нее было предчувствие, что с помощью Хорхе им удастся выпутаться из безнадежной, казалось бы, ситуации и избежать поражения.

Джоанна подозревала, что манипуляции Кочевника серьезно повредили нейрошлем. Хотя техник и присоединил шлем обратно, Джоанна чувствовала себя в нем точно так же, как много лет назад, когда впервые его надела. От него словно исходили импульсы, вызывавшие головокружение, и возникало ощущение, что нормально функционирующий робот, как слепой, топчется по кругу.

У Джоанны мелькнула даже мысль, что Кочевник нарочно испортил прибор. Он, по ее мнению, был способен и на такое.

Она глубоко вздохнула. Воздухоочистители не работали, и в кабине стоял мерзкий запах. После того как Кочевнику с огромным напряжением удалось высвободить «ногу» робота, боль в его руке стала такой одуряющей, что его вырвало. Кое-как он сумел прибрать за собой, но запах остался. Проветривать же кабину смысла не имело не только из-за сломанных воздухоочистителей – снаружи царил еще более гнусный запах.