– Вы патриот, - с холодной иронией заметил гость.
– Но очень своеобразный.

– Послушайте, вы!
– вскинулся Ермаков, но сдержался.
– Да, я патриот. Вам этого не понять.

– Это трудно понять, - согласился гость.
– Потому что за свою любовь к родине вы расплачиваетесь чужими жизнями. И считаете это в порядке вещей. Что ж, тогда у вас остается только один выход. Принять условия третьей стороны. Они состоят из двух пунктов. Пункт первый: вы не должны препятствовать вылету из Потапова самолета "Руслан" с известным вам грузом. Пункт второй: завтра утренним рейсом вы с сыном вылетаете в Стамбул из Шереметьева-2. Для лечения. Билеты и все документы уже ждут вас в справочном бюро в пакете на ваше имя. В Стамбуле вас встретят и переправят в Соединенные Штаты.

– Говорите уж прямо: выкрадут, - бросил Ермаков.

– Зачем? Вы попросите политического убежища. И вам его предоставят. В обмен на это вы расскажете все, что знаете о подпольной торговле российскими вооружениями. Ваши показания будут документированы. Об этом дадут знать в Москву. Российская сторона не захочет огласки. Таким образом будет достигнут тот же результат, что и в первом варианте.

– А меня уберут. Правильно?

– Напротив. Вы получите новые документы и охрану по программе защиты свидетелей. Вы очень ценный свидетель. И будете довольно долго им оставаться. Плюс шесть миллионов. Их вы уже получили. Третья сторона полагает, что это поможет вам избавиться от тоски по родине. Или сделать ее менее жгучей.

– Вы все сказали? А теперь послушайте меня. Передайте этой третьей стороне...

– Я не могу ничего передать, - перебил гость.
– Но мне интересно узнать, какой из двух вариантов вы выбрали.

– Третий!
– отрезал Ермаков.
– Пусть присылают своего снайпера. Срать я хотел на их угрозы. Слово "срать" в русском языке означает...

– Я знаю, что означает это слово. И все другие слова. Потому что русский - мой родной язык. Английский - всего лишь рабочий. Я вынужден был им пользоваться почти двадцать лет. Но не думаю, господин Ермаков, что снайпер понадобится. Ему не в кого будет стрелять. Это всего лишь мое предположение. Насколько оно правильно, сейчас узнаем.

Гость вытащил из кармана плаща миниатюрный радиопередатчик и произнес:

– Зайди.

В кабинете появился плотный парень в черной кожаной куртке. В руках у него была спортивная сумка. В ответ на вопросительный взгляд гостя он доложил:

– Нашли. Там, где и думали. В подвале, около газового котла.

Он поставил сумку на стол и осторожно извлек из нее коробку, похожую на небольшой автомобильный аккумулятор. На верхней панели был наборный пульт и дисплей с мигающей точкой, отсчитывающей секунды.

– Поставлено на пять утра. Будет похоже на взрыв газа.

– Сможешь остановить отсчет?

– Нужно знать код отмены. А эти не говорят.

– Не говорят? Надо же, - слегка удивился гость.
– Давай их сюда.

Парень вышел. Через минуту он появился с напарником, долговязым молодым человеком в джинсовом костюме. Они втолкнули в кабинет телохранителей Ермакова. Оба были в наручниках. От их профессиональной невозмутимости не осталось и следа. Вид у обоих был хмурый и одновременно растерянный - как у людей, неожиданно оказавшихся в совершенно непривычном для них положении.

– Код?
– обратился к ним гость.

– Не помню, - буркнул один из них.

– Вы?
– повернулся гость ко второму.

– Да пошел ты!
– огрызнулся тот.

– Обоих в подвал, - приказал гость.
– Заряд туда же. Вспомнят остановят отсчет. Нет - нет.

Охранников увели. Гость допил виски и встал.

– Господин Ермаков, вы поедете с нами. Это не похищение. Мои люди отвезут вас в вашу московскую квартиру. Только и всего. Как вы сами понимаете, оставаться вам в этом доме не стоит.

– Я не нуждаюсь в вашей помощи, - решительно отказался Ермаков.

– Как знаете. Но не забудьте - заряд поставлен на пять утра.

– Взрыва не будет. Они вспомнят код отмены.

– Обязательно вспомнят, - согласился гость.
– Тот, который им сообщили. Но я не уверен, что им сообщили правильный код. Спасибо за виски. Очень хороший сорт, давно я его не пил. Если у вас нет ко мне вопросов, позвольте откланяться.

– Кто вы такой?
– спросил Ермаков.

– Представляются в начале разговора, а не в конце. Скажу только одно. Человека, который должен был выйти с вами на контакт, арестовали мои люди. И он действительно раскололся. И очень быстро. Желаю вам принять правильное решение.

С порога гость обернулся.

– Знаете, что было для меня самым трудным в нашей встрече? Не разуться в прихожей.

Он вышел. Ермаков подкатил кресло к бару, схватил квадратную бутылку с черной этикеткой, из которой наливал себе гость.

Так и есть: "Блэк лэйбл".

Телефонный звонок заставил Ермакова вернуться к столу.

– Это я, - услышал он голос сына.
– Дискету нашел, выезжаю.

– Нет, - ответил Ермаков.
– Нет, сиди дома. И никуда ни шагу, понял?