— Тогда дайте мне возможность представиться. У меня нет никаких причин скрывать свою фамилию.

— Меня ваша фамилия не интересует… Отбой. Звоню снова.

— Слушаю…

— Обещаю вам покой до конца ваших бренных дней, — ласково сказала я, — только ответьте на один вопрос.

— Не дождётесь. Бесстыжая вы женщина. Впрочем, чему тут удивляться, выучку-то прошла на панели у “Полонии”…

— Что?!

— Вы правильно расслышали, у “Полонии”… Это меня уж совсем заинтриговало. Весьма оригинально. И откуда только он все это берет?

— Вы меня озадачили, — живо подхватила я. — Что-то не припомню такого места работы в своей трудовой биографии…

— У меня на ваш счёт полная информация. И место работы, и профессия вполне вам соответствуют.

Я хотела было сказать, что он отстал от жизни, что в моде теперь панель у другой гостиницы, но не могла припомнить, у какой именно. А пока вспоминала, он уже дал отбой. Немного подумав, я позвонила в четвёртый раз.

— Слушаю.

Зачем он только снимает трубку? Ведь знает, кто звонит.

— Может быть, вы боитесь, что я потребую с вас гонорар?

Ответ был пространный и столь же изощрённый, сколь и пакостный. В конце его снова зациклило на милиции. Пришлось дать ему передышку, а тем временем позвонить сразу в два милицейских пункта. Коротко изложив суть проблемы, я поинтересовалась, с какого по счёту звонка я вступаю в конфликт с уголовным законодательством. Удостоверившись, что кое-какой резерв ещё есть, я снова набрала его номер, — Чего вам ещё?

— Хотела спросить, в которое из отделений милиции вы собираетесь звонил”. А то я уже переговорила с вашим районным отделением, с моим и с Центральным управлением.

Минута молчания, тяжёлый вздох и наконец ответ:

— Ну, тогда уж только Творки остались. И снова отбой. Я от души за него порадовалась: наконец-то к человеку вернулось чувство юмора, а то нехорошо получается: я всласть развлекаюсь, а он как на похоронах. Сейчас самое главное — не разочаровать его, поддержать тонус — он, конечно, настроился на очередной звонок, уже небось и звукозапись подключает. Дав ему несколько минут форы, я взялась за трубку.

— А чего вы, собственно, боитесь? — с любопытством спросила я. — Почему…

— У вас в голове не все дома, — прервал он меня, не слушая. — Милиция вам уже звонила, или одного раза мало?

У этого человека удивительный дар поражать своими ответами. Никакая милиция мне не звонила, это я звонила в милицию. Совсем у него в голове все перемешалось. Фу-ты пропасть… а вдруг он по ошибке напустил милицию на какое-нибудь невинное существо?

— Постойте! — взвизгнула я. — Ради бога, на кого это вы напустили свою милицию? Ко мне никто не звонил!

— Как бы вам не пожалеть о своём бесчинстве. Учтите, это уже пятый звонок.

— Нет, простите, шестой, — уточнила я для порядка.

— Даже шестой. Вы лишаете меня покоя в моем же собственном доме, самым бессовестным образом. Это преступление…

— Да что вас заело на этом преступлении…

— ..отравляете жизнь…

— Дадите вы мне хоть слово сказать? Я вам ясно говорю…

— ..ответите перед законом…

Мы уже голосили хором, поскольку он даже не слушал моих ответов. Смысла в такой беседе было мало. Я перезвонила в седьмой раз.

— У меня эти наши словопрения уже из ушей лезут, — раздражённо сказала я. — Ничего не пойму, все время такое ощущение, что разговариваю не с вами, а с кем-то совсем другим. Ответьте мне на один вопрос, а потом можете хоть застрелиться.

— Я, по-моему, ясно сказал — ничего отвечать не буду. С такими особами, как вы, знакомств не завожу и заводить не собираюсь. Наглая шантажистка…

— Повторяетесь…

— Шантажируете меня своими звонками, грозитесь телефон оборвать, если я с вами не поговорю…

— Плевать мне на разговор, ответьте только на один вопрос…

— ..а это и есть шантаж, и вы понесёте за него заслуженное наказание. Поплатитесь и лично, и по месту службы…

— У меня по месту службы столько забот, что одной меньше, одной больше…

— ..последствия для вас будут самыми неприятными…

Мы снова голосили дуэтом, так что я сочла за лучшее умолкнуть. Невольно вслушавшись, я вдруг поняла, что весь этот маразм довольно своеобразен. Он повторял один и тот же монолог как заезженная пластинка, лишь изредка привнося ту или иную творческую деталь. Так я узнала, что милиция уже взяла мой след. Завершил он свою инвективу самым неожиданным образом, деловито заявив:

— Ну вот, кассета кончилась, отключаюсь. Благодарю вас.