Слишком взволнованный, чтобы сидеть на месте, Муруган вскочил и заходил по комнате.

— Власть раджи ограничена конституцией, но — Бог свидетель! — он все же правит, правит.

Муруган подошел к окну и поглядел в него. Постояв так несколько секунд, он обернулся к Уиллу с совершенно иным выражением на лице: оно стало похожим на тщательно отлитую и расписанную эмблему всего самого гадкого, что вмещает душа человеческая.

— Они еще увидят, кто здесь главный. — Слова и интонация словно были позаимствованы из американского фильма о гангстерах. — Эти люди думают, что будут дергать меня за ниточки, — продолжал он, будто произнося реплики из банального сценария, — такие штуки они проделывали с моим отцом. Но они ошибаются, — зловеще хохотнул Муруган, вскидывая свою прекрасную и гнусную голову, — очень ошибаются.

Последние слова он процедил сквозь зубы, выдвинув нижнюю челюсть, — подобно злодею из комикса; прищуренные глаза блестели холодным блеском. Нелепый и ужасный, Ангиной превратился в карикатуру на закоренелого преступника из какого-нибудь второсортного боевика.

— Кто правит страной до вашего совершеннолетия?

— Горстка старых чудил, — с презрением отозвался Муруган. Кабинет, Палата представителей и Тайный совет, представляющий раджу, то есть меня.

— Бедные старые чудаки! — сказал Уилл. — Представляю, какой шок их вскоре ожидает. — Поддавшись озорному настроению, он громко расхохотался. — Надеюсь, я еще буду здесь; хотелось бы поглядеть!

Муруган тоже смеялся, но не зловещим смехом закоренелого злодея, а искренне и весело. Юноша был подвержен внезапным переменам настроения, и потому не мог долго придерживаться одной роли, будь то роль гангстера или школьника-шалуна, которую он сыграл чуть ранее.

— Какой будет шок!.. — заливался Муруган счастливым смехом.

— У вас уже имеются определенные планы?

— Да, несомненно.

Озорной мальчишка преобразился в государственного мужа, степенного, но снисходительно-любезного во время пресс-конференции.

— Первоочередная задача: провести модернизацию страны. Взгляните, что сумел извлечь Рендан из отчислений за нефть!

— А разве Пала не имеет отчислений за нефть? — спросил Уилл с видом полного неведения; прием этот, как он знал по опыту, превосходно способствует выуживанию информации из простодушного, самодовольного собеседника.

— Ни единого пенни, — посетовал Муруган, — при том, что юг острова изобилует сырьем. Но старые чудилы разрешают разрабатывать только несколько жалких скважин для нужд страны. И не позволяют никому заняться этим вопросом. — «Государственный муж» разгневался, в голосе юноши зазвучали интонации «злодея». — Какие только фирмы не предлагают свои услуги: «Азиатская юго-восточная нефтяная компания», «Шелл», «Ройял Датч», «Стэндард Калифорния». Но старые ослы никого не желают слушать.

— Вы надеетесь их переубедить?

— Я не стану тратить время на убеждения, — заявил «гангстер».

— Вот это характер! — заметил Уилл. — Чьи предложения вы предпочли бы принять?

— Полковник Дайпа сотрудничает со «Стэндард Калифорния». Он и нам советует завязать с ними отношения.

— На вашем месте я не стал бы торопиться. Следует изучить предложения конкурирующих компаний.

— Я тоже так думаю. И мама считает, что не надо спешить.

— Очень мудро.

— Мама, вероятно, предпочтет «Азиатскую юго-восточную компанию». Лорд Альдехайд, глава правления фирмы, — ее знакомый.

— Лорд Альдехайд? Какая неожиданность! Радостное изумление в голосе Уилла прозвучало вполне убедительно.

— Джо Альдехайд — мой приятель. Я пишу для его газеты. И являюсь также его личным послом. Сообщу вам по секрету, — добавил Уилл, — что поездка на медные рудники связана с поручениями Джо. Джо интересуется медью. Но главная его любовь — это нефть.

— Что он намеревается нам предложить?

Муругану очень хотелось казаться практичным.

Уилл, в ответ на его реплику, изрек в самом что ни на есть киношном стиле:

— То, что предлагает «Стэндард», плюс еще чуть-чуть.

— Превосходно, — сказал Муруган согласно тому же сценарию и глубокомысленно кивнул. Они помолчали. Когда Муруган наконец заговорил, перед Уиллом вновь был государственный муж, снисходительно согласившийся дать интервью представителям прессы.

— Нефтяные отчисления, — сказал он, — будут использоваться следующим образом. Двадцать пять процентов всех денег пойдет на усовершенствование мира.

— Могу ли я спросить, — почтительно осведомился Уилл, — каким образом вы собираетесь осуществить эту задачу?

— Через Крестовый Поход Духа. Вы слышали об этом движении?

— Да, конечно. Кто же о нем не слышал?

— Это великое мировое движение, — с важностью доложил государственный деятель, — наподобие раннего христианства. Начало этому движению положила моя мать.

Уилл изобразил священный ужас и изумление.

— Да, моя мать. Крестовый Поход Духа — единственная надежда человечества, — подчеркнул он.

— Верно-верно, — сказал Уилл Фарнеби.

— Итак, о первых двадцати пяти процентах отчислений я уже сказал, — продолжал свою речь государственный деятель, — Остальное пойдет на осуществление интенсивной программы индустриализации.