Наконец он перевернул ее ладонь и поцеловал, затем встал, не отпуская руки, и вывел Тэсс из зала. Все время, пока они шли до своих покоев, он молчал. И отпустил он ее только после того, как закрыл за собой дверь.

— Подойди ко мне, — тихо сказал Кенрик, а сам прислонился спиной к дубовой панели стены.

Тэсс сделала один шаг, потом другой и легко взметнула руки к его плечам. Затем поднялась на цыпочки и поцеловала его подбородок в том месте, где была ямочка. Он медленно поднял руки и сжал ими ее ладони на своих плечах. А затем поднял Тэсс, пройдясь при этом руками вдоль всего ее тела. Он целовал ее рот, нежные изгибы ее губ, ее виски, потом вновь возвращался ко рту, а руки его очень осторожно расплетали косу, пока волосы не распустились вдоль плеч.

— Чистое золото, — прошептал он одними губами прямо в ее губы, пропуская между пальцами шелковистые пряди.

Он скорее касался ее губами, чем целовал, образуя дорожку от щеки, через подбородок, к шее, и возвращаясь обратно. И так много раз, прежде чем в конце концов плотно закрыть ее рот своим.

Не прерывая поцелуя, он понес ее к постели. Тэсс думала, что он положит ее, но в самый последний момент Кенрик повернулся и сел на край, держа ее у себя на коленях. А язык его в это время скорее не ласкал ее, а мучил: то глубоко проникал в ее рот, затем медленно выскальзывал, то давал ей себя и тут же отбирал.

Затем Кенрик не спеша раздвинул колени так, чтобы ее ноги оказались между его ног, и бедро ее прикоснулось, вернее прижалось, к его восставшей твердой плоти. Тело Тэсс пронзила дрожь. Она застонала, и стон ее раздался почти одновременно с его стоном. Это была песнь их любви. Тэсс запустила пальцы в его волосы на затылке, а затем неохотно отпустила их и медленно охватила руками его щеки. Сладостное прикосновение его кожи, движение мускулов его лица в то время как его рот дарил ей наслаждение — все это подняло Тэсс на гребень высокой волны. Там было так высоко, что у нее закружилась голова. А потом она начала медленно падать вниз — ниже, ниже, еще ниже.

Кенрик не сознавал ее падения, он думал, что экстазу ее, как и его, нет конца, он мечтал продлить до бесконечности эти мгновения опьяняющего восторга. И тут Тэсс отяжелела в его руках.

Неохотно прервав поцелуй, он пробормотал.

— Что с тобой, дорогая?

Черт побери, он и не знал до сих пор, что соитие со ртом женщины может дать столько же наслаждения, как и полное обладание.

— Так в чем дело? Скажи мне, дорогая.

Я… я, кажется, теряю сознание, — слабо прошептала она.

Кенрик улыбнулся и кончиком языка провел по ее губам. Она передернулась и закрыла глаза.

— Тэсс… — позвал он, думая, что она с ним играет. Она не отвечала. Кенрик наклонился и присмотрелся повнимательнее. Тело Тэсс совсем обмякло, она дышала ровно и глубоко. Он тихо пошевелил ее. Никакой реакции, И он понял, что она действительно потеряла сознание.

Он широко улыбнулся, чувствуя себя могущественнейшим мужчиной на земле. Да, ради такой минуты стоило ждать. Он погладил пальцами ее шелковистые щеки.

Он уже выиграл сражение. Уже. Еще до главного, до основного. Тэсс отдала ему себя с желанием. Сама! Зная, кто он, зная обстоятельства его рождения. Ни одна победа в жизни не радовала его, как эта.

Тэсс задвигалась, и он откинул волосы с ее лба.

— Добро пожаловать назад, — мягко прошептал он, глядя в ее открытые глаза. Темно-фиолетовые, полные страсти.

Тэсс подняла руку ко лбу.

— Я даже не знаю, как это случилось.

— А вот я знаю, — ласково улыбнулся он. — Хотя, должен признать, не представлял, что такое возможно. Тэсс, ты доказала, что женщина способна переполниться страстью до самых краев.

— Я… я сожалею об этом, — произнесла она, краснея, и села у него на коленях.

— А я нет. — Он ослабил руки и позволил ей встать. — Я не знаю никого, кто обладал бы таким даром. И я чувствую себя сейчас могущественнейшим из любовников во всем мире.

Тэсс улыбнулась, дивясь его самоуверенности.

Да, он выиграл эту бескровную войну. Но какой ценой! Это ему еще предстояло узнать. То, что она ощутила сегодня, наверное, можно назвать счастьем. И вот всем этим предстоит пожертвовать.

Тэсс захлестнула острая жалость к себе.

Вся ее жизнь без остатка состояла из сплошных жертв. И все ради холодных каменных стен и башен того, что было ее домом. Родители ее умерли в Ремингтоне. Ради этого Ремингтона она позволила похоронить себя заживо в Ленгстонском замке. Она даже была согласна выйти замуж за Гордона Мак-Ли, лишь бы ее наследники владели Ремингтоном. И вот теперь Ремингтон заставляет отказаться от мужа, покинуть его.

— Ну зачем плакать. Ничего страшного не случилось. — Кенрик осторожно вытер с ее щек слезы.