Она ответила холодноватой насмешливой полуулыбкой.

— Я вас пугаю?

Князь тихо рассмеялся, глаза его сверкнули вызовом. Он кивнул своим людям:

— Убейте его.

— Подождите! — Серафина качнулась к Дариусу и, чуть обняв его за плечи, подсунула ему под нос полуобнаженную грудь. — Я предсказывала тебе, мерзкий гуляка, чем это для тебя кончится!

Он смотрел на нее в полном недоумении: «Ты оставляешь меня им?» Серафина наклонилась еще ближе и легко поцеловала мужа в уголок рта, затем ее нежные медленные поцелуи передвинулись ему на шею, дразня и соблазняя. Он был потрясен, когда тело его, избитое, наболевшее, откликнулось чувственной дрожью.

Серафина позволила мужчинам наблюдать, как, придвигаясь все ближе, встала между его раздвинутых бедер и обняла еще крепче. Дариус яростно сверкал глазами на мужчин, стоявших за ней, потому что когда Серафина нагнулась над ним, их взгляды впились в ее круглую попку.

Она продолжала целовать Дариуса, проводя руками по его плечам и предплечьям, привязанным веревками к спинке стула. Ее ласки замедлились, когда Серафина нащупала веревки, стягивающие его запястья.

Внезапно он ощутил легкое подергивание одной кисти и чуть не задохнулся от ее поцелуя, когда руки его освободились. Свободен! Мгновенно все поняв, Дариус остался в прежнем положении, держа руки за спиной, чтобы его мучители не догадались, что она сделала.

Незаметно для них Серафина вложила в его руку гладкий маленький стержень. Дариус сразу догадался, что это нож. Она прятала его в длинном рукаве пеньюара. Пальцы Дариуса сомкнулись на рукоятке.

Он не повел и мускулом, когда Серафина с довольной надменной улыбкой отпустила его. Только взгляды их встретились.

— Прощай, муженек, — небрежно бросила она, сверкнув глазами.

— Ты бессердечная бесстыдница, — прохрипел он, стараясь, чтобы слова прозвучали резко и грубо.

На самом же деле его переполняли радость и преданное восхищение этой великолепной дерзкой женщиной. Эти чувства рвались наружу из самой глубины существа Дариуса вдохновляя его на последний бой.

Все стало ему ясно в этом маленьком представлении. Он смотрел на жену, не сводя с нее глаз, с которых словно спала наконец пелена.

Верность и преданность. Полные! Верность ему.

Это была любовь, и принцесса только что объявила о ней, ясно и недвусмысленно, на доступном ему языке.

— Я вспомню о тебе и твоих бесконечных связях, тратя твое состояние.

— Давай-давай. Трать, — бросил он, поедая ее глазами Серафина прошла мимо Туринова, намеренно задев его бедром. Сапфировый взор князя алчно следовал за ней.

— Пойдемте, Анатоль.

И тут Дариус похолодел.

Рука Туринова тяжело опустилась на плечо принцессы, сжав его как клещами. Он круто повернул ее лицом к Дариусу, и тот увидел перепуганное личико. Туринов резко притиснул ее к стене.

— Нет, прямо здесь, ты сладкая горячая штучка. — Туринов пригвоздил Серафину к стене всем телом. — Пусть твой муж насладится этим зрелищем.

Белокурые гиганты расхохотались.

— Тебе хорошо видно, испанец? — спросил Туринов, шаря в складке своих брюк. — Дай-ка я покажу тебе, как это делается. Когда я и мои люди покончим с ней, тебе не останется ничего.

Дариус сдержал проклятие.

Двое гигантов изумленно посмотрели друг на друга. Тот, что справа, был без оружия и действовал только своими кулаками, но второй, слева от Дариуса, поигрывал дубинкой. Дариус стиснул пальцы на рукоятке кинжальчика за спиной, готовясь прыгнуть.

Потрясенная Серафина в ужасе уставилась на Анатоля. Она откинулась к стене, но бывший жених крепко держал ее за плечи. Внезапно его сухой и холодный рот впился в ее губы.

Она попыталась оттолкнуть его, неистово колотя кулачками по широким плечам, но он лишь засмеялся и больно сжал ее грудь.

Серафина попыталась ударить князя в пах коленом. Но едва она подняла ногу и оказалась в неустойчивом положении, Анатоль жестоким ударом лишил ее равновесия и воспользовался этим, чтобы раздвинуть своим коленом ей ноги. Серафине пришлось ухватиться за его талию, чтобы не упасть. Князь тут же опустил руку и молниеносно обнажил свой член, затем рывком вздернул принцессе платье до пояса. Истерический крик невольно сорвался с ее уст, но все было тщетно. Князь был огромен и совершенно бесчувствен. Он не знал, что такое стыд и раскаяние. Чуть присев, он приспосабливался войти в нее. Серафина вцепилась ногтями ему в лицо.

Он дал ей пощечину.

— Уймись и прими.

Задохнувшись от гнева, Серафина уставилась на него. Щеку саднило. Она поверить не могла, что он посмел ударить ее. Внезапно за спиной Туринова, с того места, где сидел Дариус, раздались кровожадный вопль и крики.

С остекленевшим от похоти взглядом Туринов, тяжело дыша, оглянулся. При резком движении князя рука принцессы ударилась обо что-то тяжелое кожаное, висевшее у него на бедре. Ее ищущие пальцы коснулись кожи, дерева и металла.